Идеи и Идеалы

Для выживания Homo sapiens были необходимы совместные усилия и сильная тяга к экспансии. Наши сегодняшние эмоции и инстинкты – реликт эпохи охотников и собирателей. Внешняя экспансия против соперничающих сообществ и внутренняя экспансия, направленная на все более тесную социальную организацию, породили массового человека, человека толпы, доминировавшего в мире вплоть до XIX века. Современный массовый человек, Homo billionis, глобальная цивилизация которого охватывает всю планету, появился только в ХХ веке. Его архаическая тяга к экспансии породила промышленную цивилизацию как доминирующую форму жизни. Сегодня Homo billionis наталкивается на естественные границы, которые воспринимаются как помеха, но не осознаются как вызванное им самим разрушение саморегулирующейся природы. За обеими мировыми войнами стояло убеждение в необходимости ради собственной свободы максимально расширить эксплуатацию природы и других людей. Эта экспансия и завоеванная за чужой счет свобода подошли к своему логическому концу. На протяжении двух поколений планета неограниченных возможностей превратилась в закрытый рынок, где каждый стремится вытеснить другого и где все больше и больше увядает не только индивидуальная свобода, но и национальная идентичность. Массовый человек как современная версия Homo sapiens и монотеистические идеологические построения тесно связаны друг с другом. Они должны быть преодолены, чтобы избежать гибели цивилизации в результате дальнейшего экспонентного роста. Для этого необходимы два условия: отказ от экспансионистских идеи государства и признание различий между людьми.

В статье рассматривается теоретическое развитие идеи российского университета в XVIII-XIX вв. Рассмотрены идеи выдающихся ученых и мыслителей того времени. Проведен анализ уставов российских университетов их роль в развитии университетского образования. Рассмотрено влияние общества на развитие университетов. Отношения государства, общества и университетов хорошо прослеживаются в университетских уставах. В XIX веке в России было принято четыре университетских устава: 1804 г., 1835 г., 1863 г. и 1884 г. Если первый устав даровал университетам относительную автономию, то устав 1835 г. усилил власть попечителей, ограничив тем самым автономию; устав 1863 г. восстановил права университетов и даровал им широкую автономию, устав 1884 г. отменил их вовсе. Исследована тема автономии университета от государственной власти, которая рассматривалась как зарубежными, так и российскими исследователями. Показано, что надеяться на автономию российским университетам не приходилось, так как они были созданиями чисто государственными и служили укреплению монаршей власти. Дается сравнение миссий первого университета и университета после проведения реформ. Если миссией первых университетов была подготовка чиновников для государственной службы, то в последующем университеты делали акцент на развитие в своих стенах науки. Рассматривается столетний путь развития российского университета от утилитарного до классического.

В статье рассматривается феномен власти в его художественном истолковании на примере пушкинской трагедии «Борис Годунов». «Концепт Царя Бориса» анализируется в контексте современных воззрений на природу власти, в контексте модерности, изменивших само понимание хода истории. Автор ставит перед собой задачу показать в произведении диалог художественной правды и правды исторического факта, вошедшего в трагедию Пушкина как один из источников. Показано, что сложно организованный образ Бориса Годунова интерпретируется в современном театре и кино как актор нового типа, способный действовать в условиях проблематичной современности. Кроме проблем взаимоотношений власти и личности, власти и народа в «Борисе Годунове» поднимается важнейшая тема отношений России и Запада. Одна из самых знаменитых постановок «Бориса Годунова» в новой России – спектакль 2000 года британского режиссера ирландского происхождения Деклана Доннеллана, решает эту проблему в контексте «неостывшего настоящего» на рубеже XX и XXI веков.

Анализируется содержание традиции от архаических обществ к обществу современному, переживающему тяжелый и полный рисков кризисный период. Скорость изменений общества продолжает возрастать, возрастающие потребности усугубляют разрушение гармонии человека с миром духовным, социальным и природным. Становится очевидным разрыв с традицией. Этимон латинского слова «traditio» обращает внимание на образование, преемственность в развитии общества и сохранение культуры. Анализ примеров формирования традиции в древнем Израиле, в древней Индии и Китае, в древнегреческих полисах и Риме выявляет важность для жизнеспособности государства наличия установки на сохранение ценностей, поддерживающих гармонию во внутреннем мире человека и в обществе, а также на обеспечение баланса личного и социального. Сохранение традиции поддерживается культурой, которая является оплотом государства. Традиция сосредоточена на ценностях и механизмах их передачи, среди которых важнейшее место занимает язык. Язык как средство коммуникации во времени и пространстве играет первостепенную роль в сохранении общечеловеческих и профессиональных знаний для использования человеком. Этимология заимствованных слов обращает внимание на культурно-исторические условия их появления в языке и выделяет преемственный характер знания. Традиция приобретает статус фундамента, дающего опору для выхода человека и общества из кризиса.

Статья даёт достаточно непривычный взгляд на достаточно привычные вещи. Речь идёт о различных, но жизненно важных сторонах и аспектах любви. Автор размышляет о любви к самому себе, о любви к ближнему, о любви к человечеству, о любви к Родине, о любви плотской, земной. Вот о любви родительской и любви к Богу автор своими размышлениями с читателями не делится. Статья наполнена философскими комментариями к литературным пассажам, иронией и весьма любопытными и нетривиальными умозаключениями. Думается, что она должна вызвать безусловный интерес у неравнодушной и склонной к рефлексии публики и может рассматриваться как дополнительная возможность прикоснуться к вечному.

В статье рассматриваются сущность человека и человеческой природы. Обосновывается необходимость целостного представления человека в современных условиях, когда целью цивилизованного развития всё в большей мере выступает развитие человека. Рассматриваются различные подходы к пониманию сущности человека. Даётся критика необоснованного использования механистической модели «экономического человека». Предлагается при формировании эмпирической модели человека исходить из его сущности как социо-природно-духовного феномена.

В публикациях Н.А. Бердяева 1904-1907 гг. намечены две линии идеализации рыцарства: как воплощение глубины средневекового мистического христианства и как благородный человеческий тип. В его книге «Новое религиозное сознание и общественность» (1907) эти линии дополняются, и на их основе формируется третья оригинальная линия, где рыцарь предстает как притягательный образец преодоления самодовлеющего, обезличенного, безбожного государства. Главная тема книги – необходимость обновления христианства и всех сторон общественной жизни. Религиозное возрождение, согласно Бердяеву, может быть связано только с развитием личного начала. В современном мире господствует ложная иерархия ценностей: субъективные интересы и относительная человеческая воля вытесняют высшие безусловные ценности, связанные с универсальной, объективной Божьей волей. Выражением субъективной человеческой воли, продуктом безграничной порабощающей власти человека над человеком выступает государство. В качестве идеальной, нравственно оправданной формы государства Н.А. Бердяев признает лишь свободную теократию. Альтернативу современной ложной теократии он видит в системе ценностей средневековой культуры – в анархических принципах феодализма и личном начале рыцарской чести. Рыцарский идеал Средневековья русский философ соотносит с современной эпохой и убеждает читателя в необходимости его актуализации. Новые формы организации общественной жизни предполагают рыцарскую войну за освобождение личности, в том числе и от государственного насилия. Говоря о взаимоотношении индивида и государства, Бердяев вступает во внутреннюю полемику со славянофилами. Свою позицию по этому вопросу он сформулировал ранее, в статьях 1903-1904 гг. Бердяев отвергает славянофильскую идиллию былой России. Величие и индивидуальность народа предполагает свободу человеческой личности, национальный дух проявляет себя не в решении государственных задач, а в творческом осуществлении универсальных общечеловеческих задач.

В работе рассматриваются становление и развитие публичной сферы, конструирование ее теоретического образа, перспективы развития в эпоху активного распространения Интернет- технологий, а также угрозы, подстерегающие ее на этом пути. Проанализированы различные концепции публичной сферы, выделены их существенные и структурные схожести и отличия. Анализируются наиболее популярные в научной литературе подходы к определению сущности публичной сферы (термина, понятия и концепции). Автор приходит к выводу, что итогом дискуссии относительно будущего публичной сферы, которая длится уже достаточно много лет, стало понимание того, что пространство рациональных и справедливых дискуссий, о котором говорил Ю. Хабермас, нуждается в поиске новых форм воплощения. Логично и вполне возможно воплотить его в Интернете. В то же время нельзя сказать, что решен вопрос об угрозах и границах виртуальной публичной сферы, поэтому обществу следует искать средства поддержки и координирования граждан при взаимодействии в новом воплощении публичного пространства.

В статье рассматривается, каким образом программа акмеизма, провозглашенная в манифестах Н. Гумилева, С. Городецкого, О.  Мандельштама,  находит свое практическое воплощение в ранней лирике М. Зенкевича, представителя адамизма – «левого крыла» этой поэтической школы. Для адамизма характерно радикальное следование манифестам Н. Гумилева, С. Городецкого, О. Мандельштама, в которых акцентируется необходимость эстетического освоения земного, материального, предметного мира в противовес символистским лозунгам теургии. М. Зенкевич выводит на сцену нового героя,   размышляющего о своем месте в мироздании, о своей природе – в единстве плотского/ животного и духовного. Задача «принятия мира во всей совокупности красот и безобразий», поставленная акмеистами, в творчестве М. Зенкевича не получает практического воплощения. В сборнике «Дикая Порфира» природа предстает как единство «земного и мистического», непознаваемая и неподвластная человеку. Но принять ее законы, где «равновесие» достигается за счет круговращения бесконечного разрушения и созидания, означало бы для лирического субъекта «растворение в материи», потерю субъектности. Во второй книге – «Под мясной багряницей» – природе как творящему абсолюту почти не уделяется  внимания.  Та же проблема природного и сверх-природного получает эстетическое воплощение на уровне микрокосма, где мужчина и женщина являются существами двойственными: «животная» натура проявляется в эротических инстинктах первого и в физическом совершенстве и жестокости второй.  При этом женщина – существо сакральное (как и природа в «Дикой порфире»), земное и мистическое в ней слиты воедино, а мужчина сакрализуется под знаком смерти, принося себя в жертву.  Но и в этих «персонифицированных» моделях очевидно неравновесие «земного и мистического»: женщина отчасти ущербна как природное существо (она бесплодна), а мужчина обречен умереть во имя Вечной женственности. Одновременно в лирике М. Зенкевича 1910-х годов начинает формироваться облик нового героя, «грядущего Аполлона», человека машинной цивилизации,  свободного от природного детерминизма. Намечается сближение с эстетикой авангарда, где субъект бросает  вызов и природе, и Богу, узурпировав право творения.

Статья посвящена проблемам и перспективам функционирования традиционной культуры лужицких сербов на современном этапе. На материале официальных документов и интервью с носителями традиции рассматриваются влияние ассимиляционных процессов на культурную идентичность, а также возможности сохранения и развития серболужицкой культуры. Выявляются основные проблемы: экономическая, политическая, языковая и межэтническая, затрудняющие полноценное существование культуры лужицких сербов. Оценивается потенциал ее развития, делается вывод о значительной роли молодого поколения в деле сохранения традиций и возрождения родного языка. Также подчеркивается роль народной художественной культуры в механизме хранения и передачи традиции.