Миссия университета в гуманитарном измерении: к постановке проблемы
Зиневич О.В.,  Балмасова Т.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.3.1-116-132
УДК: 001+378
Аннотация:

В фокусе статьи – гуманитарность миссии университета как социального института в ракурсе социальной онтологии. Миссия рассматривается в качестве идеального ориентира (высшей цели, предназначения), необходимого для существования университета, сохранения и утверждения его институциональной идентичности.  Показано, что, несмотря на изменения университетского функционала в условиях развития экономики знаний (использование бизнес-моделей взаимодействия с обществом), гуманитарная ориентация университета не утратила своего значения, поскольку она необходима для его существования как институционально организованной специфической образовательной деятельности, включающей генерацию, хранение и трансляцию знаний. Рассмотрены ключевые институциональные характеристики, которые показывают значение гуманитарности для сохранения университета как уникального социального института. Авторы ориентируются на методологию умеренного конструктивизма – изучение значения человеческой ментальности, идей и идеалов в оформлении институционального дизайна социальной Показано, что это выражается в стремлении университетской корпорации ориентироваться на ценности, придающие позитивную социальную значимость ее деятельности и направленные на достижение блага. Университет производит и транслирует знания через становление знаниевого субъекта. Иными словами, он формирует саму интенцию к достижению социально значимого результата не только в опредмеченной форме знаний, но и в форме становления (образования) человека, умеющего производить и использовать знания во благо общества и для собственного совершенствования. В таком контексте миссия понимается как высшая цель и идеальный ориентир в конкретно-исторических практиках университетского образования по формированию субъекта, который должен овладеть основополагающими ценностями, необходимыми для существования общества. В основе миссии университета лежит конкретно-историческая интерпретация ключевой социально значимой цели образования – становления «человечного человека», действующего во благо общества и его членов, через трансляцию тезауруса общечеловеческих ценностей в их конкретно-историческом теоретическом и идеологическом форматах.

«Красные похороны». Новая похоронная обрядность в молодой Советской России
Савин А.И.,  Тепляков А.Г.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.3.1-205-228
УДК: 2 (470. 312)
Аннотация:

Статья посвящена анализу формирования в 1920-е годы в Советской России ритуала так называемых «красных похорон» как важной составной части политической повседневности. В первой части статьи исследуются ритуалы похорон представителей большевистской элиты. Во второй части предпринята попытка охарактеризовать трансформацию похоронных обрядов в среде «простого» населения. Предпринятый анализ наглядно демонстрирует несомненный политический характер публичной похоронной обрядности в молодой Советской России. Первоначально советские похоронные ритуалы формировались под мощным воздействием радикального утилитаризма и тотального нигилистического отрицания религиозного мировоззрения, усиленных эксцессами мировой войны, революции и гражданской войны. Тем не менее, нигилизм и утилитаризм, высшим выражением которых являлась идея кремации, достаточно быстро были потеснены со своих позиций новым похоронным ритуалом, ключевыми элементами которого стала демонстрационность и «театральная обрядность» с ее музыкой, шествиями, пафосными речами и салютной стрельбой, во многом заимствованными у воинских похорон. Главную роль в складывание ритуала «красных похорон» сыграл культ «павших героев», в свою очередь являвшийся залогом политического бессмертия большевистских деятелей. В результате «красные похороны» превратились в важный элемент альтернативной большевистской культуры. Тезис В.П. Булдакова, который охарактеризовал революционную похоронную обрядность как «неоязыческую», является как минимум спорным. Попытка сделать похороны большевистских элит образцом для массовых похорон столкнулась с консервативной обрядностью, особенно в деревне. Применительно к 1920-м годам в лучшем случае можно говорить о возникновении своеобразного «эффекта двоеверия», специфического симбиоза «красных» и религиозных похоронных обрядов. Таким образом, в 1920-е годы процесс становления новой советской обрядности был далек от своего завершения, в том числе в среде советских партийно-государственных элит, о чем свидетельствуют колебания между партийной аскезой с ее утилитарным отношением к праху и пышными похоронами вождей.

«Картинки весеннего дворца» в традиционной живописи Китая
Завьялова А.Н.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.1.2-414-424
УДК: 75.041.3
Аннотация:

В статье рассматривается эротический жанр традиционного китайского искусства чунь гун хуа («картинки весеннего дворца»), получивший развитие в живописи. В исследовании используются сравнительно-исторический, культурно-исторический методы, а также методы систематизации, анализа и синтеза. Автор прослеживает становление и эволюцию жанра, выявляет его специфические особенности. В работе анализируется система художественных образов произведений чунь гун хуа, выявляется, что в их основе лежат идеи даосизма, которые визуализируются посредством живописи, что позволило раскрыть второй, содержательно-смысловой план картин, наполненных метафорами и аллегориями. Особое внимание уделяется характеристике художественно-выразительных средств, специфических приемов и изобразительных техник жанра.

В исследовании показано, что благодаря богатству образов, художественно-выразительных средств, и приемов сопоставления условного и реального, двойного преображения натуры преодолевается кажущаяся на первый взгляд, порнографичность изображений обнаженных тел и эротических сцен. Высокая художественность «картинок весеннего дворца» позволяет отнести их к уникальным произведениям китайского традиционного искусства.

Феномен метамодернизма в современном изобразительном искусстве России (на примере живописи Виталия Пушницкого)
Подледнов Д.Д.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.1.2-425-441
УДК: 7.03
Аннотация:

Аннотация

Статья посвящена анализу функционирования метамодернизма в поле современного изобразительного искусства России. Формулируется определение метамодернизма, рассматриваются аргументы авторов этой концепции. Показано, что метамодернизм рассматривается как течение, призванное заменить уходящую эпоху постмодернизма. Исследователи метамодернизма говорят о возрождении историчности, глубины и аффекта, которые были утрачены с эпохой постмодернизма. Метамодернизм характеризуют осцилляция, метаксис, новая искренность, неоромантическая чувственность, реконструкция и др. Автор отмечает, что для метамодерна характерна логика бинанизма, колебания между модернизмом и постмодернизмом, энтузиазмом и иронией – колебания между двумя полюсами – модернизмом и постмодернизмом. В настоящей работе автор предпринимает попытку проанализировать маркеры метамодернизма и их функционирование в изобразительном искусстве на примере творчества художника Виталия Пушницкого (Санкт-Петербург). Материалом для исследования послужили исследовательское интервью с художником Виталием Пушницким, а также семиотический и формально-стилистический анализ его произведений 2015–2020 гг. Автор приходит к выводу о том, что через такие маркеры метамодернизма, как осцилляция, реконструкция и обращение к новой искренности, Виталий Пушницкий стремится показать ту реальность, в которой находится художник на стадии поиска новых художественных средств выразительности. Вместе с этим художник через определенные композиционные и цветовые особенности отдает дань уважения таким художникам, как Поль-Огюст Ренуар, Клод Моне, Леонардо да Винчи, Фрэнсис Бэкон, а также японскому поэту Иссё Косуги. Делается вывод, что метамодернизм – это новый хронотипологический этап, который пришел на смену постмодернизму. Художники-метамодернисты отражают индивидуальное или коллективное эмоциональное состояние и переживания в перспективе метамодернистской «структуры чувства». Если постмодернизм отличался искусственностью, поверхностностью и отсутствием глубины, то метамодернизм стремиться наполнить искусство утраченными смыслами, глубинностью и переживанием реальности.

Три звена золотой цепи
Бигелоу Д.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.2-372-393
УДК: 82(091)
Аннотация:

В своем диалоге «Тимей» Платон описывает абстрактную числовую модель, про которую говорится, что она направляла творческую работу ремесленника, Демиурга, создавшего душу, оживляющую материальный мир в целом, а также души всех живых существ, живущих в этом мире. Любой художник или ремесленник, всерьез воспринимающий эту историю творения, мог бы обоснованно руководствоваться теми же числовыми соотношениями в своей собственной творческой работе, надеясь таким образом отразить макрокосм в микрокосме произведения искусства. Но пытались ли когда–либо в истории это сделать сами художники? Здесь будут рассмотрены три вероятных кандидата. Первый – сам Платон (в кратком повествовании о зарождении пантеона греческих богов, которое он излагает в «Тимее»). Второй – неизвестный средневековый автор эпической поэмы о Карле Великом («Песнь о Роланде», ок. 1100 г. н.э.). Третья – Айрис Мёрдок (в романе «Единорог», 1963 г.).

«Назад в будущее»: новая реальность в старых текстах
Бургете Аяла М.Р.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.1-38-58
УДК: 141.2
Аннотация:

В статье предлагается рассматривать понятие нелинейности в качестве метафоры, выполняющей функцию получения нового знания. Это понятие используется как инструмент в стратегии прочтения, понимания и истолкования текстов, независимо от их национальной, языковой или временной принадлежности. Современная ситуация неопределенности и неожиданных изменений, коснувшаяся всех сфер жизни, формирует вызовы, заставляющие по-новому смотреть на будущее человечества. Поставленные сегодня вопросы неизбежно заставляют задуматься о том, так ли уникальны сегодняшние события? Не сталкивалось ли человечество ранее с чем-то подобным? А именно: были ли в истории ситуации, эпохи, в которых приходилось реагировать на то, что в «одночасье», по историческим меркам, приходилось перестраивать и изменять кардинально свою жизнь, ломать привычные устои общества, пересматривать их в глобальном масштабе? Сходные события, в которых одним из «действующих лиц» были эпидемии, нанесшие невосполнимый урон коренному населению Нового света и практически уничтожившие его, наблюдались в первое столетие после открытия Америки. Анализируется, какое отражение это нашло в текстах хроник, каким образом осмысливалось современниками, как победителями, так и побежденными. Ставится вопрос: возможно ли извлечь уроки для современности? Как проецировать эти знания на новую возможную реальность? Рассматриваемые тексты, фрагменты из хроник XVI в., описывают эпидемии, вспыхнувшие на территории Новой Испании еще в разгар завоевания и в первые десятилетия после него. Показана взаимосвязь процессов, связанных с предрекаемым сегодня концом глобализации и трансформациями техногенной цивилизации. Различные аспекты этой взаимосвязи, выявленные благодаря приложению метафоры нелинейности, позволяют реконструировать и осмыслить историческую реальность как сложностный непрерывный процесс. Это в свою очередь дает возможность поставить новые задачи для исследования в различных областях знания.

Советская женщина как внутрисемейный агент власти в антиалкогольной политике
Болотова Е.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.2.2-418-433
УДК: 008
Аннотация:

Статья посвящена образу женщины, конструируемому властным дискурсом в ранний советский период. В фокусе внимания – навязывание советским женщинам, помимо социальной роли работницы производства, общественницы и матери, еще одной роли – контролера за общественным порядком. Исследование посвящено трансформированию женского образа в рамках антиалкогольной политики. Содержание этого дополненного образа и способы его трансляции в массовой литературе были изучены с помощью качественного контент-анализа. Источниками послужили тексты, представляющие позицию редакции и письма читательниц, опубликованные в журнале «Работница» за период с 1925 по 1936 гг., статьи из журнала «Революция и культура» за 1928–1930 гг. и пропагандистские брошюры.

В ходе исследования было обнаружено, что в борьбе за «культурно пьющих» граждан пропаганда начала менять адресатов своих властных посланий. Вместо того чтобы обращаться к жертвам алкогольной зависимости, мужчинам, пропаганда направила свое внимание на их жен. Героини антиалкогольных статей представали перед читателями невинными жертвами мужниного пьянства, но в то же время подчеркивалось, что они обладают большим личностным потенциалом, чтобы мужественно бороться с алкоголизмом. В связи с этим образ женщины начинал приобретать всё более положительные черты. Истории женских судеб вызывали не только сострадание и жалость, но и восхищение. В то же время образ присутствовавшего рядом с ней мужа становился всё более жалким, беспомощным и проявляющим низкую социальную ответственность. Официальный дискурс 1930-х гг. стремился передать женщине полномочия семейного и социального контроля. Вследствие этого конструируемый образ трудящейся женщины-матери, занимающейся общественной работой, обогатился социально-воспитательной и общественно-регулирующей функцией. Таким образом, антиалкогольная пропаганда провоцировала изменение ранее существующего гендерного порядка, при котором главенствующее место в семье занимал мужчина, и выводила на передний план женщину как более сознательного советского человека.

Социокультурная трансформация: варианты интерпретации, диагностика опыта России
Попков Ю.В.,  Тюгашев Е.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.1.2-405-421
УДК: 304.2; 316.4
Аннотация:

Поставлена проблема методологически корректного вариативного описания моделей социокультурных трансформаций как основы формирования эффективных моделей регулирования соответствующих процессов. В парадигмальном поле социокультурных исследований фиксируется наличие целой панорамы интерпретаций социокультурного подхода, выдвигаемых в связи с анализом социокультурной динамики и трансформаций в различных регионах мира. На основе выделенных интерпретаций социокультурного подхода эксплицируются различающиеся модели социокультурных трансформаций. Акцентируется значимость методологического наследия П.А. Сорокина для анализа данного процесса. Предлагается авторское видение исследовательского опыта этого выдающегося российско-американского социолога в описании социокультурных трансформаций, дается оценка возможностей его использования применительно к современной России.

По мнению авторов, в терминологии П.А. Сорокина дореволюционную российскую и советскую культуры следует идентифицировать как культуры идеациональные, развивавшиеся в парадигме православия и его реформации. История России может быть рассмотрена как серия последовательных и нарастающих приливов идеациональной культуры, которые эпизодически сдерживались временным возвышением культуры чувственной. Постсоветский период оценивается как противоречивый процесс насаждения чувственной культуры. В перспективе возможен очередной прилив идеациональной культуры.

Делается вывод, что при диагностике социокультурной динамики современной России возможно использование различных интерпретаций, обеспечивающих эмпирически-конкретное описание хода социокультурных трансформаций. Применение конкурирующих друг с другом методологических интерпретаций и модельных типологизаций способно обеспечить разноплановый и панорамный анализ социокультурной динамики, что является важной теоретической предпосылкой определения оптимальных моделей ее регулирования на разных уровнях социальной организации в перспективе социокультурной интеграции России. С учетом ее широкого регионального и этнокультурного разнообразия, возможна реализация различных фазовых моделей социокультурных трансформаций в зависимости от типа региона, особенностей этнокультурного и этноконфессионального ландшафта.

«Честь и достоинство» матери в голландском искусстве конца XVII – началаXVIII вв.
Макарова Н.И.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.1.2-248-256
УДК: 75.03
Аннотация:

Проблема достоинства женщины-матери обсуждается на материале двух картин голландского художника Арента де Гелдера (1645-1727) «Эдна поручает Товии Сарру» (около 1690 г., Лейденская коллекция, Нью-Йорк) и «Анна приветствует Товию и Сарру» (около 1705 г., Музей монастыря св. Екатерины в Утрехте).Их тематика связана с книгой Товита, созданной в Палестине во II в. до н э. В католичестве и православии эта книга входит в состав Ветхого Завета, в протестантизме и иудаизме она причисляется к апокрифическим сочинениям. Центральную роль в этих картинах играют матери – Эдна и Анна, что является нехарактерным для произведений голландских художников, обращавшихся к книге Товита. Думается, что интерес к этим женским образам со стороны Арента де Гелдера связан с сопоставлением текстов книги в Вульгате 1592 г. и в голландской Библии, опубликованной в 1637 г. и основанной в части книги Товита на Септуагинте.В тексте Вульгаты, там, где есть разница между поведением и чувствами отца и матери, подчеркивается близость позиции супругов, т.е. чувства и поступки отцов семейства разделяют и их жены. В тексте же Септуагинты, наоборот, в нескольких местах есть противопоставление поведения мужчин и женщин. Внимательное чтение Библии в ГолландииXVII в.было продиктовано идеей реформаторов о том, что каждый верующий должен читать Писание и толковать его в меру своего понимания. Изображение ветхозаветных персонажей в этот период приобрело большую популярность в изобразительном искусстве. Трактовка библейских сцен и отдельных образов отличалась непосредственностью восприятия и индивидуальным подходом к раскрытию темы произведения.

Биологический дух старого Тифлиса: сватовство, деньги, межличностные отношения
Симян Т.С.,  Казарян Г.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.1.2-257-274
УДК: 745.9. 05:061.7
Аннотация:

В статье анализируются проблемы межличностных отношений, таких, как сватовство, отношения между мужчиной и женщиной, т.е. описываются проявления биологических «аксиом» человеческого поведения. Проявлением биологического можно считать и доминирование в межличностных отношениях. Объектом исследования стало отображение сватовства, игры на деньги, развлечений, пиршества. Эмпирическим материалом стали художественные тексты армянской литературы XIX-XX вв. (М. Налбандян, С. Шахазис, Г. Сундукян, А. Айвазян др.). Статья является частью «Тифлисского текста армянской литературы», добавляя нечто новое и к «Тифлисскому тексту грузинской литературы». В свою очередь, эти два дискурса имеют общность с «Кавказским текстом русской литературы». Для описания используется семиотический метаязык, имплицитно используется теория французского социолога П. Бурдье, а также типологический подход, поскольку анализ проводится на повторяющихся мотивах с выявлением общих семантических единиц.

Главный тезис данной статьи – «высокая» армянская литература Старого Тифлиса (XIX в.) является одним из центральных дискурсов для критической презентации биологического в среднем и низшем классе Старого Тифлиса. Биологическое и принципы «дикого капитализма» разрушали семьи средних и мелких торговцев не только на горизонтальном классовом (семейном, межличностном) уровне, но и вертикально (неравенство социальных ролей).

Анализ эмпирического материала показал, что жажда денег пожирает духовные и социальные ценности, национальную идентичность. В центр интересов жителей города становится праздный быт: еда, пир, строительство домов, развлечения (домашние карнавалы), сватовство и т.д. В статье биологическому противопоставляется культурное. Армянское общество Старого Тифлиса имело стратегически мыслящих культурных деятелей из армянских княжеских семей, меценатов, филантропов (Бебутовы, Тумановы, Аргунтинские, Алихановы, Евангуляны, Манташевы, Тамамшевы), которые вложили огромные финансовые средства в мультипликацию национальных ценностей (Нерсесяновская семинария Тифлиса). Отмечено также инвестирование крупнейшими армянскими филантропами (Манташевы) в учебу армянских одаренных умов за рубежом (Германия, Россия и т. д.), что уже 1920-х гг. стало интеллектуальным базисом для основания национального университета в Ереване.