«Звуковой поток» как материализм, идущий до конца
Дроняева П.Б.
DOI: 10.17212/2075-0862-2024-16.1.1-103-128
УДК: 141.12
Аннотация:

В статье выполнен анализ книги «Звуковой поток: звук, искусство и ме­тафизика» американского философа Кристофа Кокса, а также обзор всех критических откликов на эту книгу, опубликованных на данный момент. Проект «Звуковой поток» относится к так называемому звуковому матери­ализму (ответвление «нового материализма»), известному также как «делё­зовские звуковые исследования». В рассматриваемой книге это в первую очередь выразилось в развитии «имманентной метафизики» Ж. Делёза. Но продолжая проект Делёза, Кокс наследует и его затруднения. Их круг так же широк, как и охватываемый Коксом спектр источников из филосо­фии, искусства, теории восприятия. Проблемы, которые выявились в про­цессе дебатов вокруг проекта «Звуковой поток», касаются в первую очередь того, как Кокс понимает материализм; во-вторых, как он понимает доступ к реальности. Наиболее проблематичными для критиков кажутся соотно­шение у Кокса конечного и бесконечного, партикулярности и универсаль­ности, а также его антиисторичность. Поскольку Кокс претендует на раз­работку теории звукового искусства, мы принимаем это в качестве нашего главного фокуса для оценки его идей. Это позволило сосредоточиться на таких темах, как модернизм, анонимность и антигуманизм, редко анализи­руемых зарубежными критиками, но являющихся центральными для про­екта Кокса. Менее важный аспект – ресентимент в стиле Кокса – оказался полезным для заключения вывода о том, что весь проект «Звуковой поток» построен на целом ряде допущений. Часть допущений сам автор признает таковыми, на другие мы указали в настоящей статье.

Главный вывод статьи: проект «Звуковой поток» не может обеспечить адекватную теорию звукового искусства либо внести вклад в звуковые исследования, поскольку он вобрал в себя худшие черты модернизма и структурализма. Такие важные для звукового материализма понятия, как автономия звуков и их анонимность, вполне вписываются в традицию модернизма, но являются совершенно чужеродными для звуковых иссле­дований.

Магический квадрат Лошу: регистр истины
Крушинский А.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2023-15.2.1-223-244
УДК: 165
Аннотация:

Древнейший в мировой истории магический квадрат 3×3, открытый/изобретенный в Древнем Китае и известный ныне под именем Лошу – 洛書 («Документ [из реки] Ло»), был наделен китайской традицией небывалым достоинством и помещен в самое сердце китайской мысли. Завораживающая геометрико-числовая образность Лошу, открытая для великого множества различных видений, когда прочтение-интерпретация становится завершающим моментом уже самого акта восприятия, превращает эту китайскую мандалу в настоящую ловушку для взгляда. Своей беспокоящей неотвязностью она напоминает магически притягательный Заир из одноименного рассказа Х.Л. Борхеса. 

Среди разнообразнейших ритуально-идеологических инструментализаций магического квадрата Лошу (от сакральной эмблемы космической гармонии до непременного реквизита геоманта) главенствующей является мобилизация этой эзотерической фигуры для арифметизации краеугольного камня всей китайской философии – принципиально невербализуемого дао. Кодирование дао числом 15 подкрепляется его опространствованием, так что в результате весь «Документ [из реки] Ло» предстает картой всевозможных траекторий дао на территории этого девятипольного квадрата. Причем совпадение (в числе 15) разносоставленных сумм предстает неисповедимым многообразием путей, ведущих к одной и той же цели – итоговому осуществлению дао.

В силу справедливости равенства 15=mod10 5 магическая сумма квадрата Лошу (Const15) непреложно, хотя и прикровенно (в виде пятерицы) центрирует собой всю конфигурацию Лошу. Эта сокровенность магической константы, отсутствующей на всем обозримом пространстве «Документа [из реки] Ло», адресует к потаенной «изнаночно-оборотной» стороне чисел Лошу, представляемой числом 10 (в его роли модуля сравнения в арифметике вычетов по модулю 10).

Судя по непосредственно зримой, «лицевой» части магического квадрата размерности 3, в нем разрешено считать только до девяти. Но уже отсутствующе-присутствующая магическая сумма (число 15), разрывая, казалось бы, безысходный круг арифметики вычетов, выводит на свет модуль сравнения (число 10) в качестве потаенной «истины» Лошу, только и придающей смысл всей девятиклеточной конструкции. Осознание этой истины – это первый шаг перехода в своего рода «регистр истины» данного экстраординарного гештальта.  Последующее подключение к нему проблематики, фокусируемой теоремой Пифагора, радикально расширяет «регистр истины» Лошу.   

Геометризированная арифметика магического квадрата Лошу, являющая собой уникальную пространственно-числовую фиксацию, казалось бы, принципиально необъективируемого дао (то есть соединяющая в себе, по видимости, несоединимое) знаменует успешно реализованную китайской традицией возможность парадоксального союза Гераклита с Пифагором.

Визуальная репрезентация морской тематики в художественной культуре России ХVIII-XIX вв.
Олейник М.С.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-350-362
УДК: 7.036.1
Аннотация:

Визуальная репрезентация включает в себя передачу и восприятие информации через зрительный образ. Данная форма подачи информации для широкой публики была известна в языческих культурах, а полностью утвердилась в христианстве. С конца XX в. понятие визуализации объединило воплощение не только религиозных и художественных образов, но и образов массовой культуры. В данном исследовании основной акцент сделан на формировании и развитии визуальной репрезентации образов моря и корабля в художественной культуре России ХVIII-XIX вв. В эпоху правления Петра Великого в череде государственных реформ и влияний европейских образцов изобразительного искусства в России происходит трансформация национальной художественной культуры. Маринистика в данном контексте рассматривается, как одна из форм визуальной репрезентации. Морской пейзаж, как отдельный жанр живописи, берет начало в голландском искусстве. Первые морские пейзажи были привезены в Россию Петром I для украшения своих дворцов и загородных резиденций. Победа в Чесменском сражении (1770) и присоединение к Российской Империи Крыма, побудили Екатерину II заказать Я-Ф. Хаккерту серию картин. Художнику удалось запечатлеть славу русского флота. Расцвет национального морского пейзажа в России пришелся на XIX в. В 1844 г. первым на должность художника при Главном морском штабе был назначен И.К. Айвазовский. Значение марины стало особым, теперь стали увековечиваться победы России на море. В некоторых романтических пейзажах И.К. Айвазовского появляется тонкий метафизический смысл. Морские батальные картины приобрели четкие реалистические черты в живописи А.П. Боголюбова. Художников волнует не только изображение морской среды, но и архитектура корабля, что постепенно привело к формированию отдельного живописного жанра – «портрет корабля». Образ корабля в живописи рубежа XIX-XX вв. объединяет в себе строки священного писания и поэзию, акцентируя внимание зрителя на глубоком смысловом прочтении пейзажа.

Лайнер «Нормандия» как образец стиля ар деко
Добрыднева А.С.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-363-379
УДК: 130.2
Аннотация:

Статья посвящена рассмотрению масштабных проектов 1930-х гг. по созданию океанских лайнеров. Период между двумя мировыми войнами стал временем расцвета трансатлантического судоходства, в первую очередь, благодаря улучшению технических характеристик судов: увеличению мощности двигателей, изменению формы корпусов. Однако и с историко-художественной точки зрения лайнеры оказались важной сферой приложения сил. Многие европейские архитекторы, скульпторы, декораторы были привлечены к работе над оформлением внешнего облика лайнеров и их интерьеров. Большинство мастеров, участвовавших в формировании особого «стиля лайнеров», являлись представителями искусства ар деко. Эффектный, броский, разнообразный стиль ар деко оказался наиболее соответствующим задачам, которые ставили перед исполнителями компании-заказчики. Предметом настоящей работы является установление связи между «стилем лайнеров» 1930-х гг. и стилем ар деко, определение места проектов трансатлантических лайнеров в культуре XX века. Объектом исследования являются оформительские решения в целом, а также произведения искусства, представленные в интерьерах лайнеров. Цель автора – продемонстрировать высокую значимость этих проектов для понимания эпохи ар деко, охарактеризовать комплексный подход мастеров к оформлению экстерьеров и интерьеров лайнеров, рассмотреть и сопоставить наиболее яркие оформительские решения. Методология исследования включает историко-описательный, сравнительный методы, художественно-образный анализ, культурно-исторический, культурологический подходы. Основное внимание в статье уделено французскому кораблю «Нормандия» – признанному образцу стиля. Для расширения контекста и возможности обобщения, акцент сделан и на двух английских лайнерах: «Квин Мэри» и «Квин Элизабет». Среди художников в статье выделен французский мастер Жан Дюнан. Панно Дюнана, выполненные им для сигарного салона лайнера «Нормандия», рассматриваются как примеры декоративного, богатого с точки зрения использования материалов и орнаментов стиля, вдохновляющегося экзотикой архаических и восточных культур.

Теоретический дискурс по проблеме социокультурной адаптации мигрантов в современном мире
Думнова Э.М.,  Муха В.Н.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-380-394
УДК: 316.4:1
Аннотация:

В статье представлен анализ современной теоретической дискуссии по проблеме социокультурной адаптации мигрантов в принимающем обществе. Рассматриваются основные тенденции в развитии как зарубежного, так и отечественного дискурса. В современной гуманитаристике обозначились две основные траектории социокультурной адаптации мигрантов: ассимиляция и транснационализм, что послужило критерием структурирования наиболее значимых концепций. Социокультурная адаптация является сложным многомерным процессом и носит сингулярный характер, что выражается в плюральности ее возможных сценариев. Этим обусловлена методология исследования, представленная синергетическим и системным подходами, позволяющими изучить различные адаптационные модели мигрантов во взаимосвязи с «текучей» социальной средой. Пластичность современного социума обусловила нелинейность адаптационного процесса, что затрудняет выделение закономерностей и фиксированных механизмов его протекания. В этой связи синергетический подход позволил изучить факторы выбора адаптационной модели и особенности ее реализации с точки зрения социальных последствий, эксплицирующихся на разных уровнях социальной организации. Проводится анализ ряда концепций на предмет выделения экзогенных и эндогенных факторов детерминант адаптационной модели. В их числе мотивация, тип миграции, социальные ожидания принимающего сообщества, включенность мигранта в мигрантские социальные сети. Осмысление социокультурной адаптации представляется в контексте ее влияния на процесс трансформации идентичности мигрантов и формирования новых видов идентичности в условиях общества-реципиента. Выделяются три возможные траектории формирования идентичности мигрантов в зависимости от выбора адаптационной модели. Во-первых, замещение объекта идентификации при сохранении имеющегося вида идентичности в результате реализации ассимиляционной стратегии адаптации. Результатом данного процесса становится самоидентификация мигранта с новой культурой и обществом, ощущение себя их частью. Во-вторых, в случае планов кратковременного пребывания в инокультурной среде, наблюдается сохранение имеющейся идентичности. В-третьих, происходит трансформация имеющихся видов идентичности и конструирование новых, замещающих прежние, что отражает транснациональную стратегию адаптации.

Религиозный экстремизм как социально-культурный феномен: проблема онтологической границы
Долин В.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-395-410
УДК: 329.3
Аннотация:

Предметом статьи является проблема онтологической границы религиозного экстремизма как социально-культурного феномена. Методологической основой исследования выступает неклассическая языковая семантика Фреге – Рассела. В ее рамках для предмета мысли выделяются значение, смысл и знак. Эта методология дополняет деятельностный подход, преобладающий в изучении религиозного экстремизма. Подобная методологическая односторонность создает иллюзию схоластического характера исследуемой проблемы, когда научным результатом ожидаемо становится комментирование, уточнение и систематизация известного знания о религиозном экстремизме. В результате религиозный экстремизм рассматривается метафизически, как неизменный феномен, не имеющий пространственных и временных границ. Исследование проведено в два этапа. На первом выделены сущностные признаки религиозного экстремизма. Традиционная триада признаков «субъекты – сфера активности – способы реализации» дополнена четвертым – целью активности. На основании проведенного анализа религиозный экстремизм определяется как крайние действия религиозных элементов в политической жизни общества, нацеленные против структурных элементов и идеологии секулярного общества. В статье отвергаются положения о некритичном отождествлении с религиозным экстремизмом следующих общественных явлений: нарушение национального законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях; религиозный фанатизм; религиозное сектантство; национализм. На втором этапе исследования осмыслены пространственные и временные границы религиозного экстремизма. В пространственном отношении религиозный экстремизм типичен как для постиндустриальных, так и для традиционных обществ второй половины ХХ – начала ХХI вв. В статье выдвинуты историко-религиозный и целевой аргументы против тезиса о вневременном характере существования религиозного экстремизма. На основании факта формирования секулярного общества на экономическом базисе индустриального общества со второй половины XIX века выделено четыре фактора возникновения религиозного экстремизма: секуляризация общественного сознания; десакрализация власти; инверсия насилия; ограниченная поддержка. В результате проведенного исследования преодолено метафизическое рассмотрение религиозного экстремизма как неизменного феномена и осуществлено углубление его концептуального понимания.

Динамика прочного брака
Зандер В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-261-282
УДК: 314.5
Аннотация:

Это исследование в области социальной философии – попытка создания интегративной теории, которая отвечает на вопрос о том, что делает обычный брак прочным. Источниками информации являются научные исследования специалистов по супружеским отношениям разного вида. В процессе исследования и размышления определилась следующая социально-научная теория: динамика прочного брака реализуется такими драйверами, как Смысл, Любовь, Посвящение, Доверие и Ритуал. Динамика прочного брака определяется взаимодействием этих драйверов. Любовь лежит в основе всех близких отношений. Метафизическая основа, смысл, необходима для появления и существования посвящения. Посвящение питает, поощряет любовь, как расположение, принятое решение. Ритуал – посвящение, выраженное действием, этот драйвер ответственен за действия любви. Автор утверждает, что самым ярким ритуалом является половой акт, в котором все драйверы динамики прочного брака реализуются практически. Он получает, обретает смысл в высшей цели (мораль, целесообразность, обязательство). Секс – выражение любви, его повторение вновь и вновь является фактически ритуалом. И чтобы поддерживать единственность, исключительность, частотность и обыкновенность этой любви и ритуала, необходимо посвящение. Для полной реализации половой близости, исходящей из любви, ритуала и посвящения, необходимо доверие, которое умножается с опытом и со временем. Таким образом, половой акт является экзистенциальным средством взаимодействия всех драйверов прочного брака.

Скромный вклад этой работы — это объединение в общую структуру уже изученных и известных механизмов, или драйверов, каждый по-своему вносящих свой вклад в созидание, поддержание и укрепление близких взаимоотношений. Новизна нашего исследования заключается в анализе динамики взаимодействия драйверов. Эта своего рода экзистенциальная структура как одно целое созидает, поддерживает и укрепляет динамику прочного брака. Это своего рода новое свойство, синергия, возникающая при объединении элементов, не присущее каждому элементу в отдельности.

Философия любви: аналитический подход Раджи Халвани
Дятлов И.И.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-283-301
УДК: 17.021.2
Аннотация:

Философия любви как субдисциплина моральной философии и истории философии проблематизирует те основания, на которых люди друг друга любят. В рамках философских дебатов вопрошаются не только источники любви, но и виды, типы любви. Соответствует ли какой-то источник определенному типу любви? В чём различия между тем, как мы любим своих родителей, и тем, как мы любим своих друзей? А чем кардинально различается романтическая любовь между двумя людьми с вышеуказанными типами? Философ из Чикаго Раджа Халвани вносит в эти дебаты двоякий вклад: и методологического, и содержательного характера. С одной стороны, его главное достижение в недавних дискуссиях заключается в строгом разделении феномена романтической любви на два типа: «романтическая любовь 1» и «романтическая любовь 2». Халвани исходит из того, что существующее недопонимание и недооценка аргументов в среде философов в немалой степени связаны с этой концептуальной путаницей – авторы просто говорят о различных феноменах. И если мы будем иметь в виду эту обоснованную разницу, наши споры станут более прозрачными. С другой стороны, профессор Халвани не предлагает концептуальных новшеств, но крайне интересным способом уточняет текущие дебаты по различным аспектам проблематики. Сюда относится дискуссия о содержании основных характеристик любви и о том, насколько это содержание выдерживает критику. Халвани уточняет такие ключевые, центральные концепты любви, как «постоянство», «эксклюзивность», «уникальность», «незаменимость». Особое внимание философ уделяет рассуждениям о том, каким образом мы можем применить существующие моральные теории к феномену любви. В заключении статьи автором предпринимается попытка свести взгляды философа на романтическую любовь в сводную таблицу.

Теория и методология ценностно-ориентированного дизайна: критический анализ
Середкина Е.В.,  Широнина Е.М.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-302-319
УДК: 001.891: 316.73: 338.24
Аннотация:

Статья посвящена ценностно-ориентированному дизайну (Value Sensitive Design, VSD). Этот подход, широко представленный в зарубежной научной и специальной литературе, в отечественных публикациях не нашел отражения. Авторы исследования рассматривают теоретические основы и методический инструментарий VSD, уточняют понятийный аппарат, а также осуществляют критический анализ некоторых основных положений. В частности, ставится вопрос об отсутствии философской теории ценностей, эклектичности современного подхода, недостаточной степени проработанности методов сотрудничества с инженерами, дизайнерами и потенциальными стейкхолдерами. VSD рассматривается в контексте оценки технологий и социально ответственных инноваций. Речь идет о многообразном наборе практик рационального формирования технологий с учетом ценностей общества, предполагающих более активное и осознанное вовлечение рядовых граждан (не экспертов) в обсуждение вопросов, связанных с разработкой и проектированием технологий. Понимание ценностей с упором на этику и мораль актуализирует вопросы достижения баланса между конкурирующими ценностями и выбора желаемых ценностей с учетом разнообразия интересов прямых и косвенных заинтересованных сторон. В этой связи выделяются две основные цели VSD. С одной стороны, он предполагает выявление и критический анализ желаемых или ограничивающих ценностей, которые были – намеренно или непреднамеренно – встроены в существующие технологии. С другой стороны, VSD предлагает практические рекомендации, как намеренно и целенаправленно вписывать социально одобряемые ценности в дизайн нового оборудования, программного обеспечения, баз данных, алгоритмов. Наконец, в статье определены направления возможных прикладных исследований: а) развитие теории и методологии управления изменениями через структурирование процесса управления изменениями по иерархическому признаку взаимодействия, а также идентификация лиц, групп, на которые влияют организационные изменения; б) исследование фундаментальных аспектов человеко-машинного взаимодействия, в частности, взаимодействия человека и робота (Human-Robot Interaction, HRI), имеющее важное практическое значение для проектирования и производства социально ответственной сервисной робототехники.

Онтологические основания музыкального творчества
Макаров И.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2022-14.2.2-320-337
УДК: 111.1; 78.01
Аннотация:

В ряду классических искусств музыка всегда воспринималась как акциональный прорыв человека к пониманию Универсума. Музыкальный язык, рассматриваемый в качестве культурной универсалии, выступает основой интуитивного познания, проникновенно-прочувствованного взгляда на аксиологическое единство понятий Истины, Добра и Красоты. В статье предложен анализ становления основных философских концептов онтологической природы музыкального творчества в их исторической преемственности. В истории идей феномен музыкального творчества всегда воспринимался как особого рода откровение. В этом проявляется очевидная значимость эстетического подхода в понимании трансцендентного мира – объективированной связи человека с Онтосом. Современные теории универсального эволюционизма представляют развитие Вселенной как единый процесс на основе единства ее законов. Возможно, именно в наше время постижение сущности музыкального творчества открывает принципиально новую страницу в философском осмыслении многовековой истории музыки. Ключевым положением выступает идея об устремленности Мелоса к Логосу, тенденция перехода от частных теоретических построений и критических оценок к рассмотрению феноменологических оснований музыки, фундаментально представленных в работах А. Лосева и Т. Адорно. Отмечается, что в XX веке произошел очевидный всплеск формулирования обобщающих музыковедческих концепций, и именно в теориях XX столетия философия музыки получила качественно новые мировоззренческие основания для своей всесторонней интерпретации. В этом отношении изучение гносеологической природы музыкального творчества достигло, казалось бы, своей вершины. Вместе с тем опыт философского осмысления исследуемого круга проблем побуждает прийти к выводу о только еще наступающем моменте возможного понимания сущности музыкального искусства как особой когнитивной практики, раскрывающей потенциальность всесторонней реализации человеческого духа. Это оказывается возможным на методологической основе кумулятивного обобщения, с учетом религиозного, эстетического, культурологического, психологического, образовательно-художественного и иных подходов в постижении ценностной природы «звучащего мира».