Идеи и Идеалы

В статье рассмотрены роман А. Варламова «Душа моя Павел» и его постановка в Российском академическом молодежном театре (РАМТ). Методология исследования основана на герменевтическом подходе, а также опирается на приемы нарратологического и интертекстуального анализа. В результате анализа установлены особенности жанровой природы произведения, его мифопоэтическая основа, функционирование интертекста в романе, соотношение автора и героя. Показано изменение автором инсценировки Полиной Бабушкиной изначальной концепции романа. Отмечено, что в строении романа автор использует художественные возможностим таких приемов, как интертекстуальность и автоцитирование. Эти приемы ориентированы на образованную аудиторию и связывают текст с рутинной постмодерной поэтикой. Научная эрудиция и писательский профессионализм Варламова проявляются в демонстративной опоре на лиминальный сюжет и схему инициации. Жанровая характеристика произведения, данная автором, – «роман взросления». Кроме того, в романе использован вставной жанр видéния. В образе главного героя Павла Непомилуева соединены такие важные черты российской ментальности, как традиционная идея скитальчества и сформированный советской эпохой культ силы. Отношение автора и героя рассмотрено сквозь призму концепции М.М. Бахтина и квалифицируется как свойственное литературе романтизма. Взросление героя подразумевает открытие им для себя негативных сторон советской действительности, таких как безответственное хозяйствование, воровство, национальные проблемы, гибель деревни. В романе утверждается понимание элиты общества как людей, которых прежде всего отличает любовь к Родине.

Показано, что в спектакле РАМТа «Душа моя Павел» драматург Полина Бабушкина изменила концепцию романа, сместив акцент на критику советского образа жизни. Из постановки устранены мистические сюжетные линии текста, в том числе важный для смысла целого эпизод видéния. Однако в спектакле присутствуют интересные постановочные решения: чтение фрагмента «Слова о полку Игореве», самостоятельный музыкальный ряд с задействованием эстрадного ансамбля. В качестве вывода говорится о современности и художественной самостоятельности романа, а также о том, что спектакль способен жить на сцене театра, имея внутренние ресурсы для видоизменения.

В статье обсуждается проблема отказа от изображения красоты в современном танце. Указывается, что тема отчаяния, страха, насилия, депрессии, подавленности начинает доминировать в современном танце с момента его возникновения в 20-х годах прошлого столетия. Описываются характерные особенности движений и пластики в экспрессионистском танце, в школе М. Грэхем: сломленная вертикаль, ввернутость внутрь грудной клетки и стоп, резкость и конвульсивность движений, удары, направленные на себя, и др. В статье последовательно рассматриваются возможные причины указанной тенденции, такие как техническая легкость и доступность, меньшая энергетическая затратность «печальных танцев», а также возможность продемонстрировать оригинальность, нонконформизм, выразить социальный протест и т. п. Существует мнение, что выражение патологических мотивов, негативных переживаний, страхов в искусстве способствует освобождению от их разрушительного действия в реальной жизни. Такой подход подвергается сомнению, поскольку встречается и обратный механизм: в результате просмотра соответствующих сюжетов (например, сцен насилия) возникает заражение эмоциями, возникают образцы для подражания, снижаются пороги допустимого. Наряду с критикой ряда направлений в современном искусстве подчеркивается важность понятия уродства для культуры. Встреча с собственным несовершенством, физической, психологической, нравственной немощью играет существенную роль в духовном становлении человека. Однако современное искусство, в том числе рассмотренные танцевальные перформансы, идут по пути утверждения уродства как новой нормы и культивируют извращенную реальность «больного» творчества распадающейся личности. Выражение красоты, напротив, свойственно целостной личности, стремящейся к совершенству и воспевающей жизнь.

Доминантой творчества В.В. Розанова является религиозная центрированность исканий, вокруг которой и сгруппированы основные темы духовного поиска: тема Бога, тема мира и тема человека. Особенностью их раскрытия стала актуализация интуиции целого, реализованная в творчестве Розанова в конкретных символах, принадлежащих мирам язычества, иудаизма и христианства. Творчество Розанова, несмотря на превалирование в его описаниях религии образов конкретных материальных вещей, актуализирует возможность видения вероисповедания как феномена. Оно базируется на метафизическом фундаменте первой работы Розанова «О понимании», в которой оно рассматривается как темпорально недетерминируемый феномен, соприкосновение с которым позволяет эксплицировать человеческий Дух как целостность. Интуиция целостности и перцепция верования как определенной потенции составляет духовную основу видения Розанова в поздних произведениях, таких как «Уединенное». «Поздний» период творчества мыслителя характеризуется ее усложнением. Розанов переходит в нем от видения этого феномена как целого к видению отдельных образов язычества, иудаизма и христианства, в которых его интуиция явлена как частное содержание. Религиозные искания мыслителя в позднем творчестве оказываются инспирированы пониманием веры как определенной потенции, реализацией которой становится развитие язычества, иудаизма и христианства в истории. Этот сценарий ведет к возникновению новой религии в образовавшемся после деструкции христианства «пустом» пространстве культуры. Предощущение метафизической пустоты, связанной с концом существующих верований, составляет нерв богоискательства Розанова как трагедии. Эта интенция реализуется и в конкретных утверждениях мыслителя как абсолютизация частного, эксплицирующего целое, обусловленная интуициями потенциальности и понимания. Открытый характер поиска и акцентирование на данном феномене сближает интуиции Розанова с дискурсом классической феноменологии религии. Экспликация творчества Розанова осуществлена с помощью метода историко-философской реконструкции и герменевтического метода.

Меньше чем за век в национальном сознании французов и, соответственно, в языке формируется и закрепляется устойчивое понятие «французский сад», ставшее плодом деятельности совершенно конкретных исторических личностей (Андре Ленотра и Людовика XIV). Это понятие можно отнести к лингвокультуремам с ярко выраженным национально окрашенным семантическим значением. Цель статьи – рассмотреть этнокультурные особенности лингвокультуремы «французский сад» в качестве единицы, синтезирующей в себе лингвистическое и экстралингвистическое содержание и актуализирующей культурные фоновые знания, определить ее роль и место в национальном сознании французов, обозначить влияние на формирование французской национальной картины мира. Особое внимание уделяется роли исторических личностей в формировании и развитии феномена «французский сад». Отмечается, что понятие «французский сад» неотделимо от личности придворного садовника французского короля Людовика XIV – Андре Ленотра, самого знаменитого садовника в мировой истории, чье имя стало нарицательным.

Новизна исследования обусловлена самой постановкой вопроса: до сих пор «французский сад» в лингвокультурологическом аспекте не рассматривался. Кроме того, впервые в научный оборот вводятся неизвестные российским читателям первоисточники французских научных исследований и публикаций по теме садово-паркового искусства. Методологическую базу исследования составляет комплекс научных методов, включающий контекстуально-интерпретационный анализ, диахронический подход, метод структурно-семантического и лингвокультурологического анализа лексических единиц с национально-культурным компонентом.

В результате сопоставления теории и анализа языкового материала автор приходит к выводам о том, что на определенных этапах истории в коллективном сознании нации формируются понятия и традиции, становящиеся элементами культурного кода и формирующие основу национальной языковой картины мира. Таким понятием и тянущейся из глубины веков традицией для французов становится искусство возделывания сада, в котором особую важность приобретает его эстетическая составляющая. Сложная взаимосвязь высокого искусства и искусства утилитарного становится неотъемлемой частью повседневной жизни типичных французов.

Настоящая исследовательская работа посвящена философским мотивам в творчестве одного из ведущих деятелей культуры Серебряного века – поэта, писателя и философа Н.С. Гумилёва. Его трагическая судьба – один из примеров печальной поэтической «традиции» российской культуры (Пушкин, Лермонтов, Маяковский, Есенин и др.). В настоящей работе анализируются философско-лингвистические особенности поэтического и теоретического стиля «акмеизм», у истоков которого и стоял Николай Гумилёв. В социально-философском плане интенции Гумилёва были связаны с оформлением концепции адамизма, которая предполагала анализ человека как Личности (наиболее полно это отразилось в композициях «Капитаны», «Путь конквистадоров» и др.) в сравнении с ницшеанским «сверхчеловеком». Адамизм определяется как твердый и ясный взгляд на жизнь. Бесстрашие здесь прямо связано с этикой, духовно-нравственными ценностями, а корни его уходят в многообразие человеческого существования и структуру бытия. Гумилёв был ориентирован в своей философии на возвеличение феномена мужества. Для Ницше его лозунг «Бог умер» не означал возвеличение человека, а лишь констатировал переизбыток индивидуального в каждой личности. Гумилёв же придерживался идеи «трансцендентального человека», которая предполагала единство природной сущности Человека в синтезе с надприродными (высшими, то есть духовными) началами. Обоснование концепта трансцендентального человека и составило цель настоящей статьи. Анализ поэтических и публицистических произведений Гумилёва даёт дополнительные аргументы того, что он разделял идеи «трансцендентального человека», которые впоследствии были развиты в философии персонализма Н.А. Бердяева. Оба русских философа и писателя отстаивали идею творческого и свободного человека, способного к самоутверждению. Самоутверждение Человека для них неразрывно связано со способностью к Самопознанию. Но стоит отметить, что взгляды Бердяева и Гумилёва на роль общества и государства в жизни человека имели определенные различия.

Предметом внимания статьи является неопрагматическая эстетика – ее становление, методологические основания и специфика объекта исследования. Для раскрытия заявленной цели автор обращается к работам американского философа Ричарда Шустермана, который наиболее последовательно и отчетливо обосновывает эту философскую позицию. Американский философ, несмотря на сильное влияние аналитической школы, восстанавливает связь с прагматизмом, с эстетикой Джона Дьюи, указывает на тупики и проблемные точки аналитического подхода. В статье представлена эволюция американской философской эстетики с акцентом на переходный этап от аналитической традиции к неопрагматической. Показано, что попытка Шустермана избавиться от «платонического клейма» в философии искусства осуществляется за счет критики аналитической эстетики. Так, Шустерман приводит критические аргументы по поводу утвердившейся привычки идентифицировать искусство в его многовариантном проявлении с понятием высокого изящного искусства, ассоциированного с возвышенным и истинным искусством. Шустерман смещает фокус внимания с проблемы дефиниции искусства на аналитику эстетического опыта, что позволяет ему трансформировать эстетику в сомаэстетику – телесно ориентированную практическую философскую дисциплину. Автор приходит к выводу, что концепция сомаэстетики Шустермана возникает в полемике с фундаменталистскими основаниями в эстетике, а именно с традицией отличать объекты, произведения искусства от того, что таковыми не является, т. е. давать дефиницию искусству. Автор замечает, что ключевой фигурой для формирования теоретической базы сомаэстетики послужило знакомство Шустермана с позицией Ноэля Кэррола, который от поиска сущности искусства переходит к исследованию внутренних стандартов и мотивов искусства. Шустерман, подхватывая эту стратегию, утверждается в своей антиэссенциалистской позиции. В полемике с коллегами он смещает и переосмысливает проблемное поле эстетики, объявляя войну платонизму, критикуя греческую философскую традицию, которой мы обязаны тем, что практическая деятельность стала цениться гораздо меньше, чем теоретическая. Наряду с этим автор делает вывод о софистической стратегии и логике мышления Шустермана, приводя аргументы из работы постмодернистской исследовательницы Барбары Кассен.

Предметом исследования настоящей статьи являются художественные практики современных российских немцев, реализуемые ими в рамках фестиваля культуры «Немецкая Слобода». Доказывается, что фестивальные художественные практики принадлежат «культуре этноса» (согласно классификации В.Г. Бабакова), т. е. являются сочетанием этнического и привнесенного извне компонентов. В качестве последнего выступают художественные практики постмодернизма, такие как перформанс, хэппенинг, энвайромент и их разновидности. Научной новизной статьи является рассмотрение традиционной культуры российских немцев в контексте художественных форм, методов и приемов современности. Задачи работы включают в себя анализ художественных практик фестиваля культуры российских немцев «Немецкая Слобода» с точки зрения соотнесения этнического содержания и современных форм его подачи, а также анализ развития вышеупомянутых художественных практик в истории фестиваля. Для достижения поставленных целей и задач используется историко-генетический метод, позволяющий проследить взаимоотношение этнического традиционного и современного новаторского в художественных практиках, а также структурно-функциональный метод, демонстрирующий художественные практики современных российских немцев как неотъемлемую часть их духовной культуры. В результате анализа художественных практик фестиваля культуры российских немцев «Немецкая Слобода» делается вывод о культуре современных российских немцев как синтезе имманентного и трансцендентного, как сочетании следования социокультурному опыту предшествующих поколений (традициям) и стремления ныне живущего поколения к изменениям – новациям. «Культура этноса» современных российских немцев находится в стадии модификации и трансформации ее форм, творческого экспериментирования, поиска индивидуально-личностного начала при неизменной опоре на коллективный традиционный опыт прошлого. Семилетняя история фестиваля культуры российских немцев «Немецкая Слобода» отчетливо демонстрирует активное применение постмодернистских художественных практик, при которых искусство покидает традиционные пространства (галерею, музей, концертный или театральный зал) и завоевывает новые пространства, не обязательно связанные с искусством.

Вопрос о характере человеческой мудрости или возможности ее обрести никогда не предполагал простого решения в истории человеческой мысли. Китайские мыслители и философы тоже по-разному отвечали на этот вопрос. Светский и практический характер понимания мудрости в китайской интеллектуальной традиции в значительной мере был обусловлен влиянием этической и политической доктрины конфуцианства. С точки зрения нормативной этики конфуцианства идея применения хитростей и уловок считалась достаточно сомнительной. В истории китайской мысли бывали периоды, когда интеллектуальная элита успевала осознать начало кризиса в обществе и пыталась не только теоретизировать стратагемное мышление, но и найти достаточные этические основания для возможности применения стратагем в рутинных практиках. Время создания «Книг мудрости» – последняя треть правления династии Мин – была именно таким периодом. В это же время происходит серьезная трансформация ценностных ориентаций образованного сословия в Китае, которая также могла выступать как один из факторов формирования интереса к стратагемам и стратагемному мышлению.

Статья посвящена анализу трансформации системы ценностей китайских интеллектуалов, живших в последней трети правления династии Мин, и выявлению ценностных оснований стратагемного мышления, описанного в «Книгах мудрости». В статье представлена классификация релевантных факторов, повлиявших на трансформацию ценностных установок образованных людей при поздней Мин. Описаны и систематизированы данные об отношении минских императоров к образованным людям и конфуцианской этико-политической доктрине.  Борьба не только за реальные властные полномочия, но и за символическую власть в области ценностей и идеалов была одним из двигателей трансформации системы ценностей. Кроме того, основным фактором существенного изменения конфуцианской философии стало влияние коммерциализации жизни и массовой культуры. В статье представлен анализ настроений образованных людей, показано. что эти настроения повлекли за собой изменения в подходах к процессу познания и социальным практикам. Таким образом, делается вывод о том, что при поздней династии Мин были сформированы новые модели разрешения социальных конфликтов и ценностные основания стратагемного мышления.

Кинематографическое говорение о советском, т. е. массив текстов, формулируемых в контурах кино-, теле- и других экранных искусств, автор полагает одним из репрезентативных источников, оформляющих отечественный дискурс рецепции советского. В рамках настоящей работы исследовательское внимание сосредоточивается на рассмотрении нововременных российских картин о легендах советского спорта, которые в ареале упомянутого кинематографического говорения апеллируют к ряду фразеотем, таких как спорт, личность, героизм, подвижничество, служение, моральные ценности. По мнению автора, повторяющийся характер референций к советской спортивной мифологии сопряжен с необходимостью выполнения некоей сверхзадачи. Эта задача автору представляется культурной, просветительской и дидактической, а не политически предзаданной. Советские спортивные байопики видятся автору удачным поводом для масштабной беседы на уровне обыденного сознания, призванной обеспечить гальванизацию эйдосов, перезапуск ценностей и, если угодно, ребрендинг смыслов. Однако, несмотря на самоочевидно благородную природу таких интенций, современные спортивные драмы оказываются неспособными в полной мере осуществить возложенную на них миссию в силу целого ряда причин. Первой причиной, из-за которой, увы, биографические ленты о советских атлетах не превращаются в руководство к действию, а их протагонисты не становятся востребованными ролевыми моделями, является драматическое несоответствие между воспеваемыми личными качествами героев и магистральными сюжетами актуальной популярной психологии, последовательно насаждающей культ гедонизма, позитивного мышления и легкости («жить “на лайте”»). Вторая причина, которой обусловлено возникновение зрительского «когнитивного лага», связана с единодушным замалчиванием в таких картинах идеологического компонента советских общественных отношений в качестве фактора, с необходимостью формирующего личность (или редукцией этого фактора к маркерам реквизиторским и декоративным). Таким образом, комплекс поведенческих паттернов, выборов и мотивов оказывается непроницаем для зрителя, отсутствует модель-интерпретант. В качестве третьей причины автор называет условную, пунктирную манеру изображения советской темпоральности в «чемпионских киносагах» и приходит к выводу, что распаковка и присвоение дидактического, наставительного потенциала легендарных спортивных сюжетов невозможны без вдумчивого портретирования советского социального времени.

На текущем этапе развития малые города находятся в сложной социально-экономической ситуации, когда замедление экономического и социального развития обусловлено многоуровневыми процессами внутреннего, регионального и национального характера. Во многом успешное существование и функционирование малого города зависит от его имиджа, т. е. от привлекательности как для инвесторов и туристов, так и для внутреннего общества – горожан. В современных условиях историко-культурное наследие является основой самобытности и преемственности поколений, что во многом определяет имидж каждого города. Актуальность работы определяется значимостью историко-культурного наследия малых городов Республики Крым в социокультурном и экономическом развитии региона. Новая экономическая реальность актуализирует решение сложного комплекса проблем, препятствующих привлечению инвестиций в малые города и связанных с ограниченностью экономической базы, низким уровнем развития инфраструктурных объектов и социально-культурной сферы. Изучение существующего комплекса памятников историко-культурного наследия дает возможность определения культурного потенциала малых городов Крыма и перспектив его использования. Предметом исследования является анализ историко-культурного наследия малых городов Республики Крым как составной части городского имиджа. Текущая стратегия развития таких городов направлена на поиск, разработку и внедрение эффективных методов адаптации к современным реалиям, а также на создание более выгодных условий для жизни населения. В результате историко-сравнительного и структурно-функционального анализов в исследовании обозначена тесная взаимосвязь между культурным потенциалом малых городов Крыма и внешними факторами воздействия (географические и историко-культурные условия развития поселений).