Идеи и Идеалы

Статья является продолжением статьи «Русские университеты и русская интеллигенция», напечатанной в нашем журнале в № 3 за 2016 г. Автор обсуждает проблему формирования российской интеллигенции и ту роль, которую играло в этом процессе русское университетское сообщество. Показываются истоки той «беспочвенности», которая всегда отличала русскую интеллигенцию, анализируются причины ее всегдашней оппозиционности к любой власти. Автор обосновывает тезис о том, что революционеры всех мастей представляли собой полуинтеллигенцию: вместо толстых книг эти люди читали брошюры, а философию им заменяла партийная идеология. Полуинтеллигенция сыграла ведущую роль во всех французских революциях, а впоследствии и в русской.  Анализируется судьба русских университетов при советской власти. Годы «застоя» означали уже агонию русских университетов, потерявших все импульсы научной деятельности. Экспериментаторы без приборов, теоретики без литературы были изолированы от мира системой бюрократических запретов. Автор дает блестящий анализ роли и значения русской интеллигенции в российской и в мировой истории. Главный источник своеобразия русской интеллигенции он видит в том, что она было бескорыстна. На Западе свобода и равенство означали защиту групповых и классовых интересов; в России же эти слова понимались как братство со всеми угнетёнными и забвение собственного интереса.

Монография посвящена исследованию проблемы международного порядка как актуальной для теории  и практики международных отношений. Работа выполнена на пересечении предметных полей теории международных отношений, международного права  и мировой политики. Авторы считают данную проблематику конвенциональной для всех школ изучения международных отношений – от классического политического реализма и политического идеализма до либерального институционализма и неомарксизма. В работе подробно исследованы представления о миропорядке Т. Гоббса и И. Канта. Показано, что они сформулировали классические подходы к пониманию международной безопасности, сохраняющие актуальность для современной политической теории. Выбор мирополитического дискурса предопределил комплексный подход к изучению данной тематики: международный порядок исследуется в его соотношении с эволюцией современной системы международных отношений и в связи с главным основанием внешнеполитического планирования – дилеммой безопасности. Авторы предлагают классификацию международного порядка, ориентированную как на теоретическое исследование международных отношений, так и понимание динамики развития современной системы международного взаимодействия после «Холодной войны».

Представители отечественного неоевразийства, стремясь глубже укоренить эту интеллектуальную традицию, обратились к выявлению и анализу евразийских мотивов в русской классической литературе XIX в. Данная исследовательская установка исходит из предположения о наличии в художественных текстах структурных компонентов, которые соответствуют евразийскому видению России как «срединного мира» в дихотомии «Восток» и «Запад».  Автор статьи, используя метод структурного анализа, выявляет наличие таких компонентов в романе Николая Чернышевского «Что делать?». Один из них представлен в структурном ядре романа в виде четких антропологических оппозиций по двум повествовательным функциям: внешнему облику и характеру (темпераменту) героев. Другой компонент представлен в образе Рахметова. Автор приходит к выводу о том, что Рахметов – это первый в отечественной литературе полноценный образ евразийца. В то же время идеология этого образа, навязанная автором читателю, вступает в противоречие с тем художественным материалом, который использован для его построения. Это обусловлено тем, что сам Чернышевский не являлся евразийцем, а был типичным западником, который считал, что восточные компоненты в русской культуре препятствует развитию России и нуждаются в подавлении.

Культ прекрасных вещей явился следствием мировоззрения модерна и в свою очередь вылился в стремление художников и писателей наделить обыденные объекты эстетическими функциями. Большинство деятелей модерна, стремящихся к «эстетической автократии», создают перенасыщенное описанием красивых вещей или обилием изысканных эпитетов пространство (текста, холста или реальной комнаты), которое очень быстро начинает восприниматься как эстетизированная пошлость. Эстетизированные предметы быта переполняют не только реальное пространство, но и пространство художественное. Их экфрасис становится важной частью литературного текста. Литература модерна быстро приходит к исчерпанию выразительных возможностей такого экфрасиса, опирающегося на внешние качества вещи. Показателен в этом плане пример Ж.-К. Гюисманса. Одним из немногих творцов модерна, вызывавших непрекращающийся интерес последующих поколений, оказался Оскар Уайльд. Считая себя учеником Гюисманса, он также уделял большое значение описанию вещей, но при этом настаивал на принципиальной важности символического (тайного, глубинного) смысла, заложенного в вещи. Именно по этой причине экфрасис Уайльда не теряет литературной актуальности: помимо эстетической автократии, он насыщен игрой с разнообразными смыслами вещи, которая расширяет и углубляет художественное пространство текста.

Статья посвящена экономической культуре современных староверов-часовенных, проживающих в Северной и Южной Америке. Материалом для обобщения стали интервью и наблюдения, собранные во время экспедиций в Аргентину, Боливию, Бразилию и Канаду, а также опубликованные ранее работы. В первой части очерчивается характер деятельности и экономической культуры американских староверов, во второй – обсуждается выбор, который делают староверы-часовенные, решая вопрос о месте жительства и основном занятии; наконец, в третьей части показывается выявленный феномен диалектики бегства от мира и земного успеха. Сравнительный обзор хозяйственной жизни единой общности староверов выявил интенсивность  перемещений и добровольность в выборе места. В теоретическом плане статья показывает диалектическую логику экономического и религиозного выбора. Экономический успех, сопровождаемый потерей традиционного образа жизни и языка, провоцировал на новые перемещения. В свою очередь, подобно средневековым монастырям или нищенствующим орденам, группы староверов, сознательно выбиравшие изоляцию и удаление от мира, часто оказывались еще в более выигрышных экономическим условиях, что особенно ярко проявилось на Аляске и в канадской Альберте.

Предметом анализа явлется студенческое движение НГУ в 1963-1967 гг. Имеющиеся публикации на эту тему недостаточно покрывают его историю и  неточно квалифицируют это явление. Основным вкладом автора является сбор и анализ фактов о студенческом движении НГУ в 1960-х гг. Развитие гражданской активности явилось незапланированным побочным результатом Сибирского эксперимента, который остается актуальным в сегодняшнем поиске решений по обновлению общественной системы. Статья анализирует предпосылки и факторы студенческого движения, а также полный спектр их коллективной деятельности: самоуправление, клубные формы активности, суд над антисемитами,  участие в выборе ректора университета и в сохранении автономии университета и академических свобод, защита преподавателей и товарищей от политического преследования. Показано, что оно было первым открытым, легальным и наиболее продолжительным студенческим движением после 1920-х, примером оппозиции без диссидентства, движением по самоорганизации и изменению общественной системы снизу. Оно пошло дальше всех других студенческих движений того периода в формировании ячейки гражданского общества. Статья основана на фактах из истории университета, подкрепленных воспоминаниями студентов и преподавателей,  социологических наблюдениях  в сочетании с эссеистикой и документальными данными.

Оптика взаимности религии и культуры – ведущая тема книги И.Н. Морозовой «Религия и культура: когниции принятия и взаимности». В современном социально-гуманитарном дискурсе актуальна потребность в уяснении логико-понятийных, тематико-содержательных предметных областей, в которых богословие, секулярное мировоззрение могут стать участниками диалога (сохраняя при этом различие в своей исходной духовно-целевой направленности). Идеалы и ценности классической культуры образуют одно из общих оснований христианства и светской культуры. Истоки напряженности во взаимоотношениях религиозного и светского компонентов в современном российском образовании – в эклектике их объединения. Автором также вводятся в научный оборот оригинальные тексты зарубежных ученых-естествоиспытателей, размышляющих о культурологических измерениях сакрального, известных социологов, религиоведов (С. Кауфман, Х. Касанова, Л. Вудхед и др.), богословов. Культура постсекулярности рассмотрена на этапе ее отказа от риторики конфронтации с религией. В книге собран и обобщен значительный научно-исследовательский, публицистический материал, в целом раскрывающий неоднозначную картину поисков российского общества после Перестройки необходимого консенсуса в отношениях религии и культуры.

Статья продолжает тематику, затронутую авторами в работе, где был рассмотрен начальный период становления советской цифровой электронной вычислительной техники и научно-технической политики СССР в этой области (конец 1940-х – середина 1950-х гг.)[1]. Были изучены такие аспекты, как информированность советских ученых и хозяйственников о новых видах такой техники, выявлена первоначальная область ее применения – советский Атомный проект. Можно с уверенностью сказать, что Атомный проект стал катализатором появления новых видов ВТ. Однако в недрах Атомного проекта создание вычислительной техники не рассматривалось как «большой проект». Более широкий подход продемонстрировали инициаторы разработки вычислительной техники в Академии наук и в Министерстве машиностроения и приборостроения СССР, создавая все новые виды и типы машин, увеличивая их мощность и расширяя предполагаемый круг применений за пределы военно-промышленного комплекса. В данной статье мы привели сравнительный анализ количества и качества отечественной ВТ на момент ее появления, основываясь на архивных документах. Прослежен процесс подготовки специалистов по обслуживанию новой техники, становление программирования. Анализируются конкурентные взаимоотношения ведомств, ответственных за развитие вычислительной техники и идеологическая ситуация, в которой создавались советские компьютеры. [1] Крайнева И.А., Пивоваров Н.Ю., Шилов В.В. Становление советской научно-технической политики в области  вычислительной техники  (конец 1940-х – середина 1950-х гг.) // Идеи и Идеалы, 2016, №3(29), т1 с. 118-135.

Статья посвящена проблемности отношений христианства с другими культурами как одной из ярких особенностей европейской цивилизации. Попытки понять это предпринимались на протяжении всей истории христианства. Необходимо учитывать постоянное проникновение в Европу с других континентов самых разнородных культур, которые вступали в экзистенциальный конфликт с этой религией. Одновременно есть смысл рассмотреть проблемные отношения христианства с собственно европейскими ментально-культурными композициями. Они естественно приходили в противоречие с христианством, сформировавшемся за пределами континента. Это особенно хорошо видно в период раннего христианства, когда оно было представлено в большей степени набором идей, чем суммой артефактов. К тому же христианство формировалось не за счет эволюции некоего изначального парадигмального знания, а в результате синтеза элементов почти всех известных тогда культур. В общих чертах рассматривается история взаимодействия христианства с европейскими культурными потоками, и некоторые формы и приемы его борьбы с ними. Особую роль в этой борьбе сыграла церковь, и христианизацию можно представить, как движение не столько религии, сколько церкви. Одновременно христианизация есть информационное завоевание нового пространства. Вместе с тем нужно учитывать роль этой религии в сохранении информационного единства Европы и борьбе с культурными интервенциями извне.

Статья посвящена поиску сокровенного смысла Библии и рождению традиции святоотеческой герменевтики и экзегетики в истории ранней христианской Церкви. В творениях раннехристианских апологетов фактически уже применялись пять основных способов экзегезы Священного Писания: буквально-исторический, нравственный, теоретический, типологический и аллегорический. Анализируется влияние Филона Александрийского, который, как показано, выделял две ступени богопознания – познание Бога из «сотворенных вещей» и восхождение ума к пониманию трансцендентности Божества. Климент Александрийский, в отличие от своего предшественника, не столько превращает библейский текст в философский трактат, сколько стремится трансформировать философские идеи в христианские, что, благодаря типологическому методу, ему удается. Целью настоящего исследования является раскрытие механизма взаимодействия двух теоретико-методологических традиций:  традиции апологии истин Божественного Откровения и традиции интерпретации текста Священного Писания, которая была систематизирована в Александрийской философско-богословской школе.