Что такое народ для молодого поколения россиян? (Этническая самоидентификация потомков от смешанных браков в контексте мировоззренческих парадигм века сего)
Лурье С.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.3.2-281-297
УДК: 301
Аннотация:

Статья посвящена восприятию категорий национального, пониманию народа, патриотизма и связанных с ними ценностей молодым поколением в контексте всё более распространяющегося постмодернистского и трансгуманистического мировоззрения. Тема рассматривается на материале проведенного автором интервью среди студентов РГПУ им. Герцена (Санкт-Петербург). В качестве исходного пункта взята проблема этнической самоидентификации потомков от межэтнических браков с участием русских. Показано, что такая самоидентификация разнится в зависимости от того, с точки зрения каких народов рассматривается явление «метисации». Было выявлено культурное, а не генетическое основание русской самоидентификации среди современных студентов (что представляется традиционным для русского этноса), а также установлена большая роль конструктивистского фактора в этнической самоидентификации. Конструктивизм выражается в том, что, по мнению значительного числа опрошенных студентов, любой выходец из межэтнических семей может выбрать любую национальность, а не обязательно национальность одного из родителей. Установлено, что в целом опрошенные студенты относят вопросы национального самоопределения к сфере свободного выбора человека. Для подтверждения этого проанализированы некоторые аспекты ценностной системы молодежи: характерный для сегодняшних молодых взгляд на национальное (в том числе и на межнациональные браки), патриотизм, будущее, образцы поведения, на которые следует ориентироваться. Выяснилось, что значительная часть опрошенных студентов склонна отдавать предпочтение глобалистским ценностям (отличным от традиционно западных) и придерживаться постхристианских образцов поведения. Категория народа теряет значение, а трансгуманистическое мировоззрение набирает влияние. Из восприятия молодежи начинает исчезать онтологизм, мир всё более превращается в «конструктор».

Феномен «перегиба» в российской истории
Тепляков А.Г.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.2.2-303-326
УДК: 94(47)
Аннотация:

Данная статья анализирует феномен перегиба, обычно сопровождающего человеческую жизнь в качестве одного из элементов неконструктивного поведения. В настоящей статье нас будет интересовать феномен перегиба в России эпохи поздней империи и советского периода, когда перегиб де-факто конституировался и стал одним из способов управления социумом. Автор доказывает, что с развитием общества власть начинает нуждаться в перегибе как средстве эффективной политики управления, которое позволяет тестировать общественное мнение, при этом добиваясь тех целей, которые ставит власть. Беря на себя задачи осуществления глобальных и быстрых насильственных изменений, власть сталкивается с сопротивлением массы людей. Показано, что перегиб из бытовой сферы перемещается во властную, обретая особое качество. Перегиб, проявляющийся при доведении властного посыла до населения, оказывается самым простым и эффективным способом компенсировать отсутствие механизмов обратной связи власти с обществом. Этот феномен оказался необходим и авторитарной, и особенно тоталитарной власти. С помощью перегиба она себя легитимизирует, объясняет ошибки и находит виновных. Отмечается, что в коммунистической системе перегиб занял почётное место стимулятора и регулятора в политической, социально-экономической и культурной жизни. В СССР всё время проводились мобилизационные кампании, при осуществлении которых перегиб становился предпосылкой успеха. Таким образом, перегиб стал важным и неотъемлемым способом взаимодействия диктаторского государства и общества. Делается вывод о том, что феномен властного перегиба действует и поныне. Показывается, что это свидетельствует об архаичности национального сознания, которое никак не может достичь золотой середины самоуважения, а также почтения к праву.

Символический мир модернизируемых обществ: изобретение традиций (кейс Японии)
Зиневич О.В.,  Черненко Я.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.2.2-327-339
УДК: 101.1: 316
Аннотация:

В статье рассматривается специфика японской модернизации. Отмечено, что эта специфика была заложенная во время реформ периода Мэйдзи, в процессе которой был достигнут своеобразный, но жизнеспособный синтез западных и незападных паттернов поведения, схем мышления, комплексов символических элементов и идей. Перед Японией второй половины XIX в. стояла задача догнать западные страны. Указывается, что это подразумевало копирование различных западных традиций и социальных институтов. Тем не менее, Японии удалось довольно удачно провести свою модернизацию, не потеряв при этом своей национальной идентичности. На сегодняшний день Япония уже сама является объектом, чей опыт модернизации пытаются копировать другие страны. В условиях глобализации происходит распространение японских паттернов поведения и иных социокультурных элементов.

Авторы статьи используют концепцию «изобретения традиций» Эрика Хобсбаума с целью раскрыть специфику японской модернизации. С позиции этого подхода предполагается, что модерн периода Мэйдзи был сконструирован («изобретен») благодаря некоему консенсусу японских элит того времени. Таким образом, для освоения культуры модерна японским элитам необходимо было «изобрести» традиции так, чтобы народ мог их органично воспринять как свои собственные. Само изобретение традиций, в свою очередь, является сложным процессом конструирования социокультурных образцов, во время которого новые по сути практики и модели поведения представляются более древними, чем они являются на самом деле, подчеркивается их исконность и связь с народным прошлым.

В Японии периода Мэйдзи у различных групп японских элит были свои проекты изобретения традиций, иными словами, принятия достижений модерна. Авторы делают вывод о том, что победившая модель, реализованная правительством Мэйдзи, оказалась довольно успешной и позволила Японии в скором времени конкурировать c западными державами на относительно равных условиях.

«Турецкий идеал» в философии Зии Гёкальпа
Жигульская Д.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.2.2-340-350
УДК: 323.1
Аннотация:

В статье рассмотрены философия и взгляды на процесс национального строительства Зии Гёкальпа – революционного идеолога турецкого национализма и одного из основоположников кемализма, сыгравшего ключевую роль в процессе артикуляции турецкой национальной идентичности в начале XX в. Его влияние на Ататюрка трудно переоценить: основатель Турецкой Республики называл Гёкальпа «отцом своих мыслей». Идеи Гёкальпа объединены в понятии «турецкого идеала», или «мефкуре» (тур. mefkûre). Принцип «мефкуре» впоследствии был принят большинством турецких мыслителей-националистов. В статье применены методы контекстного анализа источников, методы исторического компаративизма, синтеза и обобщения фактического материала.

Отмечено, что идеи Гёкальпа были направлены на переход от многонационального Османского государства к национальному государству и на провозглашение Турецкой Республики. Они значительно обуславливались философией Э. Дюркгейма, включая идеалистическую эпистемологию, позитивистскую методологию и солидаристский корпоративизм: суммарно позитивистский идеализм. Идеи Гёкальпа можно резюмировать как культурный тюркизм, этический исламизм и солидаризм по Дюркгейму. Гёкальпу удалось синтезировать различные философские подходы, избежав при этом эклектического смешения идей. Сделан вывод, что национализм Гёкальпа во многом испытывал западное влияние, хотя и пытался ему противостоять. Романтический принцип «турецкого идеала» во многом повторяет концепцию Volksgeist («душа народа») немецкого национализма. Работы Гёкальпа ясно иллюстрируют одну из основных внутренних проблем турецкого национализма: восстановление национального самоуважения, подорванного продолжительным упадком Османского государства и его престижа перед лицом Запада. Указывается, что философия Гёкальпа связывает младотурецкую идеологию с режимом Ататюрка. Однако на протяжении своей деятельности взгляды Гёкальпа претерпели существенные изменения, он постепенно отвернулся от принципов революции 1908–1909 гг. (конституционная монархия османизм, исламский реформизм и др.) и заложил теоретические основы кемализма и современного турецкого государства.

Национально-культурные организации в этнической и мигрантской инфраструктуре сибирского города (на примере Томска и Иркутска)
Дятлов В.И.,  Нам И.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.1.2-283-304
УДК: 94.323.1 (571./.5)
Аннотация:

В статье рассматривается один из главных узлов противоречивых интересов и роли заинтересованных акторов городского сообщества относительно национально-культурных организаций (НКО). Рассматривается, почему и как национально-культурные автономии (НКА), объединения, общества, центры, фонды и др. оказались на пересечении этнического и миграционного дискурсов. Анализируется их роль и место в создаваемой и используемой мигрантами городской инфраструктуре. Показано, как складывалось взаимодействие органов государственной власти на региональном уровне с диаспоральными организациями. Основа исследования – многолетнее (около 30 лет) изучение этой стороны деятельности НКО в двух сибирских региональных столицах – Томске и Иркутске (личные наблюдения, участие в общественных мероприятиях и деятельности общественных и консультативных советов, серии интервью и опросов, материалы самих НКО и городских властей, масс-медиа). Исследования позволяют определить место НКО в мигрантской инфраструктуре города, выяснить, чем были для них мигранты – субъектом/объектом патерналистской деятельности или инструментом накопления социального капитала лидерами и активистами. Анализ результатов проведенного в 2018-2019 гг. в двух городах исследования (глубинные интервью и анкетный опрос) позволил существенно скорректировать выводы исследований предыдущих лет. Показано, что мигранты выступают в деятельности НКО не в качестве полноправного субъекта, а как объект покровительства со стороны глубоко интегрированной в местное общество этнической элиты (или слоя активистов, позиционирующих себя в таком качестве). Отмечено, что роль НКО в оказании мигрантам реальной поддержки (социальной, экономической, правовой) не слишком значительна. Лишь малая часть мигрантов участвует в культурных мероприятиях, устраиваемых национальными организациями. НКО вряд ли можно рассматривать как элемент мигрантской инфраструктуры и как инструмент их самоорганизации и адаптации. Показано, что взаимоотношения с «исторической родиной», необходимые для удовлетворения этнокультурных потребностей членов, статусных амбиций лидеров НКО, нередко порождают проблему «конфликта лояльностей», особенно при активной диаспоральной политике некоторых «государств исхода».

Преодолевая постколониальные границы: Большая Колесная дорога в современной перспективе
Сингх П.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.1.2-305-326
УДК: 94(54).04; 330.552:338.47
Аннотация:

Статья содержит призыв к переосмыслению и перестройке унаследованных из прошлого колониальных конструкций. В ней кратко изложена история Большой Колесной дороги (БКД), начиная с XVI века, когда она называлась «Садак-э-Азам», до конца XIX века, когда строительство дороги было завершено под управлением лорда Уильяма Бентинка и она была переименована в «Большую Колесную дорогу», и до наших дней, когда она соединила несколько городов с национальными автомагистралями в рамках проекта «Золотой четырехугольник» и сама протянулась более чем на 2500 километров. Подчеркивается ее ключевое стратегическое и геополитическое значение, анализируется и показывается ее объединяющая роль в истории и экономике страны. Статья завершается выводом, что БДК – это нечто гораздо большее, чем просто логистическое, инфраструктурное сооружение. Она является политическим и культурным цементом и воплощает определенный образ жизни, но эти исторические и органические связи требуют подкрепления. Статья подчеркивает символическую ценность БКД: являясь основанием торговли на субконтиненте, она в то же время имеет важное значение с точки зрения перестройки социальных и политических иерархий. Иными словами, она представляет собой неотъемлемую часть более широкого нарратива южно-азиатского пространства.

Национально-культурные организации в современном сибирском городе: проблема этнического представительства
Дятлов В.И.,  Нам И.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.2-473-491
УДК: 94.323.1 (571./.5)
Аннотация:

Национально-культурные организации (НКО): национально-культурные автономии (НКА), объединения, общества, центры и т.п., повсеместно возникшие в России на рубеже советской и постсоветской эпох, сегодня являются привычной частью городского пространства. Нас интересовало, почему и как эти организации оказались на пересечении этнического и миграционного дискурсов. Почти тридцатилетнее изучение этой стороны деятельности НКО Томска и Иркутска (личные наблюдения, участие в общественных мероприятиях и деятельности общественных и консультативных советов, серии интервью и опросов, материалы самих НКО и городских властей, масс-медиа) позволяют выяснить, чем были для них мигранты – субъектом/объектом патерналистской деятельности или инструментом накопления социального капитала лидерами и активистами. Удовлетворение специфических культурных потребностей представителей этнических меньшинств является не единственной, а, возможно, и не главной их функцией. Этому способствуют не просто неизбежные тесные контакты с властями, но фактический симбиоз, формально закрепленный в специальном законе о национально-культурных автономиях и в законе об общественных организациях. Результатом стала не входящая в уставные задачи национально-культурных общественных организаций деятельность по адаптации мигрантов. Власти увидели в НКО удобный инструмент управления «диаспорами», понимаемыми как организованные этнические группы, к которым принадлежат по факту рождения или происхождения и которые могут выступать в качестве самостоятельного субъекта общественных взаимодействий. Лидеры НКО рассматриваются как «начальники диаспор», облеченные правами контроля и регулирования над своими «соотечественниками». Энтузиасты развития национальной культуры (этнопредприниматели) получают санкцию властей, сравнительно небольшие, но важные материальные и символические ресурсы, инструменты для презентации себя в качестве этнической группы («диаспоры») в городском сообществе. Лидеры могут получить символические и вполне материальные бонусы, выступая в роли посредников между конструируемой ими «диаспорой», властями и «исторической родиной».

Переосмысление географии: “индийская диаспора” в ее истории
Сенгупта А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.3.1-188-206
УДК: 94(54).02
Аннотация:

Диаспоры приобрели особое значение в качестве хорошей основы для осознания и переосмысления географических реалий, миграций людей, этнических и соседских связей, которые в настоящее время размываются под влиянием глобализации. В данной статье рассматривается вопрос о том, как изучение и выявление диаспор переориентируют традиционную картографию на включение в пространственные конфигурации исторически известных торговых сетей, которые часто ускользают от внимания ученых и политиков, работающих с концепциями отдельных наций. Такие сети позволяют выявить массовые движения, которые предшествуют эпохе глобализации, и создают возможность для укрепления сотрудничества между регионами. Все эти вопросы вступают в игру, когда мы рассматриваем то, что идентифицируется как «индийская диаспора» в Центральной Азии, автоматически предлагая думать о них как о стабильных ограниченных сообществах или трансцендентных однородных группах. Это создает возможности для переосмысления пространственных и временных категорий. Предметом изучения становятся не только нация и ее границы, но и такие категории, как регионы и меньшие территории. Связи с регионами на севере и западе Индии восходят к древности. С политической точки зрения многие из этих мест теперь недоступны для Индии, что выдвигает на первый план необходимость установления связей с ее ближайшими соседями в качестве предпосылки ее включения в более широкий регион.

Есть ли шанс появления европейской нации в современной Европе?
Юдина Т.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.3.1-207-227
УДК: 329.7
Аннотация:

Целью данной статьи является рассмотрение вопроса о возможности появления европейской нации в современной Европе, формировании общей европейской идентичности. ЕС состоит из стран-членов Евросоюза, в каждой из которых национальная идентичность является давно устоявшимся понятием. В статье рассматривается соотношение национальной идентичности и общей европейской идентичности, а также вопрос возможности трансформации, дополнения или замены одной на другую. ЕС – это новая форма политического устройства общества, которая обладает наднациональными, транснациональными и межгосударственными характеристиками, которая может способствовать развитию разных форм идентичностей и принадлежности. Задачей данной статьи является рассмотрение политики признания в качестве отправной точки исследования европейской национальной идентичности. Проводимая в Европе политика идентичности не обязательно ведет к победе национальной идентичности над общеевропейской. Граждане этих стран обладают набором различных идентичностей, и процесс евроинтеграции облегчает процесс сосуществования разных типов идентичности и снижает накал конкурентной борьбы двух видов идентичностей: национальной и общеевропейской. Автор анализирует изменения, происходящие в современном европейском обществе, и причины, влияющие на развитие событий. Эти вопросы касаются глубоких переживаний и убеждений населения этих стран, поэтому рассмотрению данных вопросов необходимо уделить пристальное внимание. Автор предлагает проанализировать этот вопрос изнутри, опираясь на исследования самих европейцев. Для анализа привлекается материал Центра европейских исследований ARENA и труды его руководителя Джона Эрика Фоссума, профессора университета Осло и других исследователей данного вопроса. Автор рассматривает объем понятия национальной идентичности на современном этапе, его характеристики и его изменение. Сравнительный анализ помогает определить характеристики общей европейской идентичности и перспективы её формирования. В статье идет обсуждение четырех типов сценария, каждый из которых содержит определенную структуру институтов и способ признания идентичности. Все это помогает разобраться в происходящих процессах и перспективах развития политики идентичности в ЕС. Все эти сценарии в той или иной степени характеризуют состояние дел в современной Европе.

Межэтнические браки в контексте мировоззрения современной русской молодежи: ценности семейного и национального, приватного и общественного
Лурье С.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.1.2-275-294
УДК: 301
Аннотация:

У современной русской молодежи наблюдается стабильно высокий процент положительного отношения к межэтническим бракам. Подавляющее число молодых людей говорят о положительном отношении к межэтническим бракам как к бракам по любви. При этом лишь половина из них допускает возможность национально-смешанного брака для себя лично. С одной стороны, мы имеем дело с декларацией того, что любовь превыше всего, а с другой –есть причина, по которой половина опрошенных понимает, что не готова следовать ей в своей жизни. Три четверти молодых людей способна удержать от вступления в смешанный брак боязнь, что им придется переиначивать свои привычки, стереотипы, поведенческие модели. Между тем, их не заботит,что дети могут стать носителями другой религии или культуры,– практически никто из молодых людей не высказывает подобной озабоченности.В статье мы пытаемся объяснить эти кажущиеся странности, обратившись к анализу на основе проведенного по авторской методике закрытого интервью мировоззрения русской молодежи, включая его семейные и национальные аспекты.

Мы выявили очень высокую степень значимости семьи в глазах молодых людей, в том числе их родительской семьи, вне которой подавляющее число молодежи себя не мыслят. Почти все опрошенные намерены вступить в брак один раз и на всю жизнь. Но более половины из них рассматривают семью лишь как источник комфорта и защиты, удовлетворения их разнообразных потребностей, однако без приложения усилий со своей стороны. Значительное число молодых людей допустило, что семья может и не быть традиционной, лишь бы она приносила комфорт, хотя никто не назвал так называемую «нетрадиционную семью» желательной для себя. Требование защиты и комфорта – основные требования от семьи, и если семья их выполняет, то молодым в принципе всё равно, из кого она состоит. И в этом разрезе межэтническая семья – только один из вариантов нетрадиционных отношений. А практически единственное препятствие к заключению межэтнического брака состоит в том, что столкновение разных культур может привнести некоторый дискомфорт в быту.

Если ценность семьи у молодежи растет, то ценность национального резко падает. Межэтнические браки воспринимаются молодежью относящимися к сфере взаимоотношений людей вне контекста межэтнических отношений, оставаясь проявлением частной жизни человека. И дело здесь не в том, что человек не оценивается по своей национальности, а в том, что человек вообще видится вне этноса, народа. Поэтому межэтнические браки в глазах российской молодежи являются, скорее, внеэтническими.