Идеи и Идеалы

В статье исследуются параметры, которые позволяют рассматривать Сибирь в качестве мегарегиона. В историческом аспекте рассматривается взаимоотношение государственного и стихийного освоения сибирских пространств в геополитическом и управленческом ключе. Отдельно анализируется вопрос о роли и месте центра тяготения сибирских территорий и показано, что ни один из крупных городов не был и не стал в настоящее время таковым центром ни в экономическом, ни в культурном отношении. В частности, этот вопрос рассматривается с точки зрения понятия провинциальности. Показано, что наиболее интересные проекты развития сибирского мегарегиона берут его как целостную территорию, простирающуюся от Урала до Тихого океана и на север до Северного Ледовитого, и только такой подход может в полной мере выявить его геополитическое значение. В культурном отношении трудность жизни в Сибири, а также привычные многообразные контакты различных этнических и религиозных групп предполагали изначальную толерантность.

В рамках круглого стола обсуждались методы исторической макросоциологии, в т.ч. проблема использования математических методов при анализе исторического процесса. С одной стороны, очевидно, что в истории разных обществ есть определенные регулярности, к которым могут быть применены статистические методы. Это относится к демографическим волнам, к определенным экономическим реалиям и т.д. В качестве примера можно указать на волны Кондратьева. Если принять это как данность, оказывается, что можно говорить о соответствующих закономерностях. Но здесь сразу возникают еще две проблемы – качество данных, на которые можно опереться, и соотношение особенностей истории определенного общества и генеральных закономерностей, характеризующих любое общество. Экономисты, наиболее продвинутые в математическом плане, строят системы моделей, тогда как историки к этому лишь приближаются. Существует и движение индуктивное, когда историки используют статистические данные для анализа определенных конкретных процессов. Обсуждались такие проблемы как выполнение профессиональными историками функции прикладной политологии, что безусловно науке противопоказано, и проблема доступа в архивы. Кроме того, оказалось, что существует глубинная связь между историческими исследованиями и такой комплексной дисциплиной как адаптология. Участники также обсуждали проблемы интерпретации исторических данных и статус наук об обществе в целом.

В статье рассматривается проблема рефлексии исторической динамики социума в современном гуманитарном знании. Показывается, что в современном гуманитарном знании широко представлены тенденции к имитации познавательной деятельности, что находит свое выражение в редуцировании реальной понятийно-логической сложности теоретических описаний социальных феноменов. Такая редукция порождается, помимо прочего, фактическим игнорированием принципа историзма в характеристике изучаемых объектов. Прежде всего, игнорируется качественная изменчивость социальных явлений, выявлению которой и должна служить специальная рефлексия их исторической динамики. В работе предлагается способ преодоления таких кризисных имитативных тенденций в рамках последовательного осуществления социокультурного познания на основании принципа историзма, где любой феномен должен быть теоретически описан в целостном процессе собственного внутреннего развития. Поскольку любой социальный объект в каждый момент своего существования представляет собой снятый результат процесса собственного генезиса, последовательное категориальное описание динамики его развития как качественного становления через внутренне несводимые друг к другу состояния (стадии) позволит действительно реализовать заявляемые в социокультурном подходе познавательные принципы. Предлагаемое решение строится на основании социально-философской рефлексии особенностей исторического познания социума как динамической системы.

Основной тезис статьи заключается в том, что понятие экономической реальности не может быть проинтерпретировано с позиций категории «материя», хотя в марксистской традиции дело обстоит именно таким образом. Подобное было связано с присущей Марксу интенцией к непосредственному распространению в область экономического и вообще социального знания научной картины мира из сложившихся ранее научных форм естествознания. Но, как показывается в статье, научная картина экономического мира представлена формами культуры, статус которых принципиально иной, нежели у природных феноменов. К примеру, у Ф.А. Хайека он связывается с понятием «субъективности», у К. Поппера – с «Третьим миром».

Двойственность отношения человека к Божеству как «я» и как «мы» превращается в двойственный характер любого общественного единства – свободный и репрессивный одновременно. Представление о генетической связи «мы» и «я» – отображение идеальной основы эмпирически данных обществ. Оно есть абстрактное единство, «мы», возвысившееся над «я», подчинившее его тираническому «долгу» и провоцирующее восстание «я». Проявлением долженствования является эмпатия, легитимация, сакрализация. Конфликт ценностей «я» и «мы», заложенный в самой идеальной основе общества, различен для конкретных обществ. Социальная эмпирия по-разному понимает генетическую связь «я» и «мы». В ней всегда наблюдается циклический конфликт «я» и «мы» как чередование анархии и деспотии. В современном обществе он приобрел вид конфликта капитализма и социализма, но сохранил свой сакральный источник – Богопонимание. Представление о координации и не-иерархичности «мы» и «я» – отображение идеала общества, который зависит от правильного Богопонимания. Эволюция Богопонимания меняет соотношение трансцендентности и имманентности в образе Божества, однако его антиномичность никогда не преодолима и дана объективно, в коллективном сознании. Поэтому абсолютный идеал теозиса человека существует вместе с оптимизационным идеалом «общества служения», включающим в себя требования социального подчинения и дисциплины. Раскрытие имманентности Бога человеку смягчает жестокость правовых и нравственных норм. Их произвольное смягчение приводит к хаосу и общественным бедствиям. Совершенное общество образуется единством принципов служения, солидарности и свободы. Служение антиномично: человек обязан содействовать росту добра и ограждению мира от зла. Эти требования исключают друг друга. Первое есть следование благодати, а второе – следование «закону». Служение одновременно требует и укрепления «закона» и его ослабления. Ограждение мира от зла есть, прежде всего, ограничение свободы человеческих действий. Ссылка на антиномизм оптимизационного идеала превращается в допущение, что антропологическое совершенство как рост добра освобождает человека от объективного социального порядка.

Широко обсуждаемый мировой системный кризис усугубляется отсутствием в науке, философии, интеллектуальной культуре в целом идей, способных порождать новые парадигмы. Начать выход интеллектуальной культуры из рецессии способна философия. Для этого требуется выполнить несколько условий: предложить новый способ проблематизаций, включить новые философские проблемы в междисциплинарные обсуждения, выявить ряд идей человечества как слабо отрефлексированные философские интуиции. Миссией философии в XXI в. является осуществление синтезов. В широком смысле это объединение в единую систему человека, Природы, общества с установкой на их согласованное подключение к саморазвитию Мироздания. В узком смысле это синтез философии, физики, математики, где прерогатива философии – организация междисциплинарных исследований и проектов. Ещё одной актуальной для философов задачей оказывается работа над основаниями научной социальной теории, способной осуществлять анализ социальных процессов, в том числе с привлечением инструментов имитационного моделирования, служить базой для выбора стратегий развития. Философам важно усматривать основной областью своей деятельности интеллектуальную культуру в целом, частью которой является наука.

Статья посвящена рассмотрению нравственно-ценностных аспектов такого важного феномена человеческого общения как ОТВЕТ.  В своих ответах мы, люди ведём себя честно / нечестно, решительно / нерешительно, прямо / уклончиво, уважительно / дерзко, ответственно / безответственно, гуманно / безжалостно, достойно / подобострастно. Происходит это не только на уровне атомарных взаимоотношений между индивидом и индивидом, но и там, где выстраиваются связи индивид-группа, группа-группа, индивид-сообщество, группа-сообщество. А значит – есть все основания приписать ответы, даваемые субъектами друг другу, к смысловому полю, изучаемому этикой. Ответ – это не просто реакция, адресованная тому событию, которое её вызвало. Это переживание, мысль, оценка или действие субъекта, вызванные нравственно значимыми обстоятельствами. Это активное выражение субъектом своего отношения к происходящему и важная характеристика нравственной культуры. Предпринятое в предлагаемой статье рассмотрение обобщённой структуры ситуации, где имеет место нравственно значимый ответ: СУБЪЕКТ – АДРЕСАТ – ПРЕДМЕТ – КОНТЕКСТ – МОТИВЫ – ЦЕЛИ – СПОСОБ – РЕЗУЛЬТАТ, расширяет этико-философские возможности  в осмыслении человеческой культуры, в выявлении нравственно-ценностных ресурсов личности, группы, общечеловеческого сообщества.

В статье рассмотрены основания постопераизма в частности и онтологии избытка в целом в их связи с проблемой прекарности. Представлена критика спорных теоретических аспектов соответствующих онтологических построений и в особенности антикапиталистических социально-политических проектов, на них основанных. Большое внимание уделено вопросу о номадизме, идея которого, будучи перенесенной из контекста философии Делёза и Гваттари на почву современного автономного марксизма и став одним из важных моментов постопераистской теории (прекарное множество, разделяющее невозможность чувствовать себя в собственном доме, фигура мыслителя-иностранца), воспринимается как освободительная. Но в то же время, нельзя не замечать ее сходства с позднекапиталистической идеологией мобильности.

В статье на основе анализа концепций нормогенеза предлагается разработка оснований интегративного подхода к вопросу о природе нормативности. Возможность такого подхода усматривается в обращении к антропологическому смыслу нормогенеза. Человек, как особый род сущего, в качестве основания своего бытия конституировал динамическое равновесие индивидуально-коллективной жизнедеятельности в пределах определенной социокультурной модели развития. Многообразие форм и характеристик феномена нормативности может быть объяснено посредством сведения к относительно устойчивому единству онтологических оснований: субстанциального, культурно-исторического, дискурсивного. Полученная теоретическая модель позволяет установить связь различных концепций нормогенеза и получить эвристически и прогностически значимое представление о становлении норм.

В статье на материале реконструкции книги З. Баумана «Актуальность холокоста» и анализа других исследований вводится представление о комплексных науках, которые опираются на междисциплинарные исследования и ориентированы в плане практических приложений не на инженерию, а на технологию в широком понимании. Предварительно обсуждаются критерии, позволяющие различить законные и незаконные модернизации философских и научных произведений. Подробно характеризуются особенности междисциплинарных исследований: частичность реализации методологических стратегий и идеалов науки, согласование и конфигурирование монодисциплинарных дискурсов, входящих в междисциплинарные исследования, эпистемические требования к знаниям, полученным в таких исследованиях.