Воспоминание в контексте концепции времени Э. Гуссерля
Баталова Я.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-43-56
УДК: 165.324
Аннотация:

В статье анализируется особый статус акта воспоминания в контексте концепции времени Э. Гуссерля. Исследование отталкивается от тезиса о том, что введение таких свойств сознания, как темпоральность и интенциональность, дают Гуссерлю возможность выстроить новую концепцию сознания и показать, как в нем протекает время. Подобной концепции свойственен особый способ существования воспоминания в сознании, обращенном на длящиеся во времени объекты. Сознание пребывает при этом в непрерывно длящемся потоке временности. Способ существования воспоминания в сознании и ответ на вопрос о том, как наше сознание может обращаться к воспоминанию, и являются предметом статьи. Приводится обзор работ, испытавших влияние теории времени Гуссерля (Ж.-П. Сартра, М. Мерло-Понти, П. Рикёра) и по-своему интерпретирующих воспоминание. Работа воспоминания разбирается на материале сочинений Гуссерля «Идеи I», «Лекции о феноменологии внутреннего сознания времени», «Логические исследования». В статье приводятся аргументы, подтверждающие тезис о том, что специфика воспоминания заключается в отличии содержания восприятия прошлого и воспроизведении сознания прошлого, которое воспринимало это содержание. Наконец, понимание воспоминания как процесса постоянно меняющейся репродукции сознания прошлого, которое сосуществует в процессе воспоминания с сознанием настоящего, позволит утвердиться в том, что воспоминание существует в сознании не как статичный и постепенно стирающийся отпечаток, а как постоянно длящийся процесс. Воспоминание взаимодействует с непрерывно изменяющимся сознанием, которое здесь понимается как длящийся акт. Из обоснования тезисов станет видно, почему непрерывно длящееся взаимодействие воспоминания и сознания возможно только в измерении абсолютного потока.

Логика второй части «Компендиума Абхидхармы» Асанги и структура буддийских практик
Бурмистров С.Л.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-11-30
УДК: 294.3
Аннотация:

Логическая структура второй части «Компендиума Абхидхармы» (Abhidharma-samuccaya) Асанги (IV в.) соответствует организации буддийской практики, ведущей к достижению высшей религиозной цели буддизма – просветлению (nirvāṇa). Первая глава II части посвящена разъяснению сути четырех благородных истин – основы учения Будды, которая должна быть постигнута учеником. Первая благородная истина, или истина страдания (duḥkha-satya), провозглашает принципиальную неудовлетворительность всякого существования в колесе перерождений (saṃsāra), связанную со всеобщей изменчивостью. Вторая благородная истина, или истина возникновения страдания (duḥkha-samudāya-satya), указывает на испытываемую всяким живым существом жажду (tṛṣṇā) существования, порождаемую присущими любому сансарическому сознанию аффектами. Третья благородная истина, или истина устранения страдания (duḥkha-nirodha-satya), указывает на возможность выхода из сансары. Наконец, четвертая благородная истина, или истина пути устранения страдания (duḥkha-nirodha-mārga-satya), разъясняет способы преодоления сансарического существования, суть которых – искоренение аффектов, присутствующих в непросветленном сознании с безначальных времен и являющихся причиной сансары; в этом разделе «Компендиума Абхидхармы» рассматривается буддийская религиозная антропология, включающая учение о непросветленной личности и о личностях, осуществляющих на практике буддийские религиозные идеалы. Во второй главе говорится о текстах, в которых представлено учение. В третьей главе представлена буддийская типология личностей и результаты, которых адепт должен достичь в ходе практики. Здесь рассматриваются вопросы дисциплинарной и психотехнической практики в связи с буддийской религиозной антропологией. Наконец, четвертая глава разъясняет принципы построения проповедей и дискуссий с оппонентами. Логика второй части «Компендиума Абхидхармы» построена на следующем принципе: от истин, которые должен постичь адепт, к анализу его собственной личности и личностей тех, кому он проповедует, и к содержанию того, что они должны обрести в результате практики, а от этого – к принципам теории аргументации.

Символ границы в мифе о Дедале и Икаре
Денисова Т.Ю.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-31-42
УДК: 1 (091); 115
Аннотация:

В центре внимания статьи находится один из самых известных древних мифов о Дедале и Икаре. Этот миф истолкован через призму универсальной метафизической проблемы границы, в корреляции с проблемой человеческой сущности и существования. Целью является представление диалектического единства двух моделей взаимоотношений мира и человека и двух моделей достижения самоидентификации человека в процессе установления актуальных границ и попыток их преодоления. Человек для того, чтобы быть собой, в равной степени нуждается в том, чтобы установить и обозначить свои пределы, и чтобы преодолеть их. Более того, он может открыть свои границы только в момент их пересечения. Таким образом, экзистирование всегда связано с трансцендентными актами, с процессом установления и разрушения границ. Как установление границ, так и их разрушение соответствуют природе человека и его основным жизненным потребностям. Икар собственной гибелью устанавливает (узнает) фактические границы человека, которые он игнорировал раньше. Дедал устанавливает (прокладывает) новые границы, преодолевая прежние своими техническими изобретениями.

Размышления о посвящении
Любимова Т.Б.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-57-76
УДК: 211
Аннотация:

Аннотация

Посвящение есть наиболее древнее и фундаментальное основание существования цивилизации. Формы посвящения менялись со временем, однако цель его оставалась одной. Самую древнюю форму посвящения мы находим в шаманизме. Позже происходит его гибридизация при взаимодействии с более сложными и организованными религиями. Современная цивилизация утратила изначальный смысл ритуалов посвящения. Его символы, темы и сюжеты перешли в поэзию и литературу. В этой связи в статье рассматриваются идеи М. Элиаде. Целью нашего исследования было показать глубинные причины превращения традиционной цивилизации в техногенную. В учении о Единой Традиции это явление считается деградацией. Рене Генон находит причину деградации западной цивилизации в сужении ее интеллектуального горизонта. Резкое снижение интеллектуального уровня, рационализм и материализм в философии, сведение всего к количеству характерны для западной философии. Это оказало негативное влияние и на цивилизации Востока. С этим также связана деградация посвящения. Антитрадиционное общество породило формы фиктивного посвящения. Нельзя, однако, отрицать существования подлинного, но тайного посвящения. Генон считает, что подлинное посвящение есть связь с высшим принципом бытия, метафизическим истоком всего сущего. В нашем исследовании мы постарались показать необоснованность и несправедливость предубеждений по отношению к учению о единой Традиции, раскрыть духовный смысл древних форм посвящения. Показано, что единство Традиции обеспечивается не преемственностью культурных форм; эти формы есть только символическое выражение Традиции. Сама Традиция, как и посвящения, превосходит условия человеческого существования.

Реформационные константы Джона Локка
Шипилов А.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-77-85
УДК: 141.4
Аннотация:

Традиция изучения философии Джона Локка в России насчитывает более 200 лет, однако религиозная составляющая его системы зачастую выпадала из поля интересов отечественных исследователей. Основные теологические работы Локка до сих пор не переведены на русский язык, в то время как в западной традиции Локк считается одним из ключевых мыслителей протестантизма. В этой статье теологическое сочинение Джона Локка «Разумность христианства» рассматривается в контексте конфессиональных протестантских дискуссий. Руководствуясь опытом прочтения библейского текста, Локк пересматривает основания современных ему богословских систем. С точки зрения Локка, теологические системы существующих христианских деноминаций не являются удовлетворительными. Локк считает, что для того чтобы привести мнения различных церквей и общин к согласию, нужно выделить только одну необходимую доктрину, гласящую, что Иисус есть Мессия. Сочинение было издано Локком анонимно в 1695 г., и после публикации книги автора обвинили в симпатии к деизму, социнианству и атеизму. Трактат Локка и дискуссии вокруг него обозначили вектор развития философско-теологической полемики конца XVIIXVIII вв. Авторский метод изучения библейского текста, предложенный Локком, исходит из гносеологических оснований, изложенных в «Опыте о человеческом разумении». Предлагая сенсуалистический способ интерпретации Священного Писания, Локк выходит за рамки церковной ортодоксии.

Что такое «эксперимент» в медицинской системе Парацельса?
Струговщикова У.С.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-86-106
УДК: 001.5
Аннотация:

Статья посвящена истокам становления медицины Ренессанса в качестве научной экспериментальной дисциплины. При этом учитываются экономические, социальные и научные процессы, имевшие прямое и косвенное влияние на формирование научной среды эпохи Возрождения. Среди них: паломнические пути, ярмарки, в том числе книжные, войны, географические открытия, учреждение религиозных миссий, изобретение книгопечатания, переписка ученых из разных стран. Эпоха Возрождения дала много ярких личностей в разных областях: Коперник в физике, Лютер в богословии, Тициан в живописи, Микеланджело в архитектуре и многие другие. В медицине одной из ярчайших личностей был Парацельс, врач, объединивший «высокую» университетскую терапию с «низкими» ремесленными хирургическими практиками, прежде считавшимися недостойными занятиями для благородных мужей, а также введший химию в медицинскую практику. Заслугой Парацельса является также систематизация знания прежних эпох и включение этого знания в собственную медицинскую систему. Отмечено, что система Парацельса строится на взаимодействии выделяемых им трех видов знания: знании (theoria, scientia) – опыте (erfahrenheit, experientia) – эксперименте (experiment, experimentum). Показано, что при этом Парацельс подчеркивает важность опытности (experientia), которую врач обретает в странствиях, противопоставляя ее теоретическому, умозрительному обучению на медицинских факультетах.

Объяснение взаимодействий трех видов знаний сопоставимо с современными подходами в определении эксперимента, которое у разных ученых «звучит» по-разному, обретая собственный смысл. В качестве примеров для сопоставления были выбраны определения эксперимента у Галилея, Нильса Бора и Яна Хакинга.

 В статье также уделено внимание лаборатории Парацельса как некоему пространству, объединившему в себе разные факторы: природные, социальные, технические и экономические, где взаимодействуют живые (доктор, пациент, другие люди, животные, растения и грибы) и неживые сущности (знаки, тексты, учения). Когда эти сущности коммуницируют друг с другом, возникает новое знание.

Понятие «воля»: на пути от философии к психологии
Черкашина В.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-107-118
УДК: 159.947, 141.5
Аннотация:

В статье анализируются сложности становления психологического понятия «воля». Автор приходит к выводу, что это понятие до сих пор является скорее философским, чем научным. Рассматривается вопрос о необходимости понятия «воля» для психологии, различные подходы к его определению. Впервые в центр внимания ставятся возможности измерить волю, которые открываются в ходе исследования истории таких попыток. Анализируются методики, которые используются для измерения различных аспектов феномена воли. Так, с позиции теории измерений рассматриваются различные эксперименты, вызывающие и фиксирующие физиологические изменения в ходе волевого усилия или время его удержания, применение тестовых методик, использования шкал порядка. С позиции теории измерений и экспериментальной психологии разбирается возможность такого измерения, анализируются возможные ошибки и трудности. Констатируется, что для практических целей как минимум применим метод экспертной оценки и формирование шкалы наименований, позволяющие выделить группы людей волевых и не волевых. Это предполагает рассмотрение воли не столько как волевого действия, сколько как характеристики личности. Делается вывод о том, что дальнейшее изучение психологических свойств этих людей позволит конкретизировать содержание понятия воля и уточнить его структуру.

Между аргументацией и «разговором»: неопрагматистская риторика Ричарда Рорти
Целищева О.И.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.3.1-137-151
УДК: 141
Аннотация:

Статья посвящена исследованию позиции Р. Рорти в отношении двух различных методов философского дискурса – аргументации и «разговора». Первый из них соотносится с эпистемологической традицией, наследницей которой объявляется аналитическая философия, в то время как второй – с континентальной философией. Метод исследования заключается в анализе неопрагматистской риторики Рорти, претендующей на нахождение баланса между аргументативным стилем в философии и пониманием философии как «разговора человечества». Рорти мотивирует такое понимание тем, что философы-как-поэты не следуют стандартам философской аргументации и предлагают новые типы разговоров. Прослежены истоки его концепции философии как «разговора», восходящие к обращению М. Хайдеггера и Г. Гадамера к поэзии Ф. Гёльдерлина. Показано, что, несмотря на лозунг «философия как разговор человечества» в духе герменевтики, Рорти никоим образом не отбрасывает аргументативную практику. Более того, он пытается с аналитической точностью придать правдоподобность «разговорам», представляя их в каркасе аргументативного спора. С другой стороны, Рорти не может себе позволить полного одобрения аргументативной практики аналитических философов в ущерб уклончивой лингвистической практике философов континентальных. В этом отношении Рорти вынужден был держать определенный нейтралитет. Такой нейтралитет Рорти проанализирован в его оценке творчества Ж. Деррида. Рорти называет многие аргументы философа в полемике с его оппонентом Дж. Сёрлом ужасными, и тем не менее Деррида остается одним из его героев. Он проявляет при этом пренебрежительное отношение к Сёрлу, чтобы помешать аналитической философии одержать слишком большую победу. В статье делается заключение, что трактовка Рорти противопоставления аргументации и «разговора» в философском дискурсе является отражением его философского «экуменизма». Рорти находился между двумя противоборствующими тенденциями в характеристике сущности философии, не решаясь сделать выбор между аргументацией и разговором. Знаменитый лозунг Рорти – «философия есть разговор человечества» – подкрепляется у него значительной аргументацией. Такое смешение жанров говорит о неустойчивости концепции неопрагматистской риторики, которая у его последователей принимает форму нового стиля философствования.

Антропоконсерваторъ, или философия для людей (рецензия на книгу В.А. Кутырёва «Cова Минервы вылетает в сумерки»)
Тимощук А.С.
DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.3.1-152-159
УДК: 303.01
Аннотация:

Кутырёв Владимир Александрович известен как социальный философ, левый консерватор, сторонник управляемого прогресса. Его статьи и книги – события для  российской интеллектуальной жизни. Предмет статьи-рецензии – монография В.А. Кутырёва «Cова Минервы вылетает в сумерки», вышедшая в 2018 г. Подобно тому, как сам автор анализирует мыльный пузырь современной антропоактивности (homo bullo), снимая оболочку за оболочкой луковицы цивилизации инновационизма, я предлагаю глубинный феноменологический анализ сказанного (и несказанного) самим Кутырёвым. Снимая и отбрасывая слой за слоем, я подхожу к его системе устойчивости человечества. Философия Кутырёва представлена как реактуализация узкого пути между агностицизмом и технократизмом, реизмом и структурализмом. Задача книги, как и всегда у Кутырёва, – спасение Человека. Разница в деталях: если в прошлых работах нас спасали от техники, от пустоты, от прогресса, то здесь спасают от самоапокалипсиса, эсхатологической рукотворной трагедии. В рецензии рассматриваются основные сюжеты книги: борьба естественного и искусственного, открытое или устойчивое общество, саморазвитие технонауки, угрозы гипермодернизма и трансгуманизма, проблемы биотехнического конструирования постчеловека, перспективы консервативного философствования, оправдание бытия. Основу монографии составляют следующие глубокие идеи: бытие есть благо; самоутверждение есть сущность каждого живого существа; вечное возвращение (а не прогресс) есть прочная платформа жизни. Метод исследования – герменевтический анализ. Анализируется апологетика медленной жизни, вдумчивого чтения и эстетики Ecce homo. В книге нашло отражение примордиальное понимание Хайдеггера как почвенника, по отношению к которому Гуссерль противопоставляется как умозрительный схоластик. Кутырёв берёт реванш за Ж. Жореса и К. Маркса, Ф.М. Достоевского и Христа, пытаясь противостоять холокосту традиционной предметной реальности и соответствующей ей метафизической философии. Человечество лепит образ хаоса, не обращая внимания на то, что образ мыслей намагничивает образ действий и фатализм телесно-предметного тем ближе, чем больше статей по спекулятивно-телесной нигитологии. Выводы автора: хочешь понять Хайдеггера – читай Кутырёва; бытие есть благо; вечное возвращение есть более прочная платформа жизни, чем безрассудный прогрессивизм.

Тематизация способностей в творчестве Ф. Ницше
Бойко В.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2018-1.1-90-107
УДК: 1 (091)
Аннотация:

Тема способностей постоянно находилась в поле зрения Ницше, трансформации значения этого слова во многом определяют глубину его мифопоэтического дискурса. Противопоставление эстетической способности, которая реализуется в дионисийском дифирамбе и аполлоновском сновидении, и способности рассуждать логически является основой ницшевского анализа основных тенденций развития культуры Древней Греции. Немецкий мыслитель связывал гармонизацию жизни с процессом стягивания всех способностей к одному центру, к одной кардинальной способности. Но гармонизация человеческой жизни требует не только ее углубления, но и расширения за пределы сферы индивидуального существования. Это углубление и расширение жизни должно быть связано с текущим положением вещей, с тем, что достижимо здесь и теперь. Отсюда интерес Ницше к проблеме исторического опыта, разграничения исторического и неисторического. Свободный ум – это, прежде всего, способность к разносторонности и цельности, широте и полноте. Мыслитель постоянно указывает на надиндивидуальный характер способностей, в его исторических экскурсах субъектом способностей выступает человечество. Тематизация способностей Ницше демонстрирует несовместимость его творчества с индивидуалистическим мировоззрением. В определенном смысле «философия» Ницше есть концептуально выверенная стратегия применения метафоры способности в целях обозначения предельных оснований творческой жизни