ТРАНСЛЯЦИЯ ИНФОРМАЦИИ ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ: ЭГОИСТИЧНЫЙ МЕМ
Проскурина А.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2017-2.2-120-131
УДК: 811.111 (091)
Аннотация:

Благодаря созданию письменности стало возможным транспортирование и увековечивание информации в пространстве и времени. Текст наделен функцией памяти, поскольку он является не только производителем новых смыслов, но также и проводником культурной памяти. Письменность обладает способностью сохранять и накапливать память о своих предшествующих контекстах. Рассуждая о памяти текста, стоит отметить, что она заключается в сумме контекстов, в которых текст приобретает осмысленность. Такое смысловое пространство текста вступает в определенные соотношения с культурной традицией (или культурной памятью), отложившейся в сознании адресатов. Тексты, сохраняющие культурную активность, содержат в себе способность конденсировать информацию; иными словами, в таких текстах происходит накопление исторической и культурной памяти. В силу этого тексты, передающиеся из одного поколения в другое, проходящие через века, не теряют содержащуюся в них информацию. Настоящая статья посвящена принципам репликации культурной информации и хранению негенетической информации в диахронии. В культуре это выполняют единицы культурной информации – мемы. Мутации мемов представлены на примере трансформации формул. Предмет анализа – формулы и клише «Англосаксонской хроники» и библейских текстов. В статье определены основные типы трансформаций формул и клише. Автор описывает четыре типа трансформации формул, которые показывают развитие отношений в контексте культуры. Показано, что формулы связаны с появлением инновационных описаний, для которых характерна большая детализация. Таким образом происходит нарастание количества информации.

ДРЕВО ПОРФИРИЯ И КАРТИНА МИРА
Проскурин C.Г.
DOI: 10.17212/2075-0862-2017-2.2-132-139
УДК: 003
Аннотация:

Таксономии естественного мира восходят к классической комментаторской традиции Порфирия. Творчество Порфирия дает нам основание судить о темпах развития семиотики и философии имени. Составляя таксономию естественного мира, Порфирий проводит тонкое различие объективов и необъективов живого языка по степени их индивидности, выраженности в природе. Характеристика индивидности мира совпадает с последовательностью слоев в картинах мира: от древнейших периодов до современности. Так, последовательность растительного, зооморфного и антропоморфного кодов в интерпретации мира совпадает с естественными таксономиями древа Порфирия.  Представление индивидных значений связано с переходом от бедных рубрик к более развернутым. Так, индивидность пространства является максимально низкой, и многие пространственные объекты получают метафоризацию в растительном, зооморфном и антропном коде. Степень индивидуализации пространственных сущностей поднимается до их различения с помощью имен собственных, которые сообщают бедным объектам более высокую степень различения. Степень индивидности представляет собой некоторую «окаменелость», в рамках которой отслеживаются эволюционно сменявшие друг друга картины мира. Так, в индоевропейском космосе наиболее древняя картина мира связана с концептом мирового древа. В результате у исследователя возникает возможность регистрировать подобные «окаменелости» в виде индивидных текстов, рисующих образ пространства в эволюционной программе развития космоса. На смену растительному коду в индоевропейском космосе приходит зооморфный код, в котором индивидность в метафоризации пространственных объектов нарастает за счет привнесения в структуру метафоры тела животного. Тело животного обладает более высокой степенью индивидности, чем растительная субстанция. Относительно следующей степени индивидности, а именно антропоморфного кода, можно сказать, что он приходит на смену более бедным слоям растительного и зооморфного кодов. Таким образом, нами регистрируется программа эволюции индивидности и ее рефлексия в картинах мира индоевропейских народов. Картирование пространства представляется важной задачей в метафоре микрокосм−макрокосм. При этом метафоризация макрокосма лексически отграничена, что свидетельствует о маловероятности смешения порядков архаического космоса. Чем глубже мы проникаем в древние слои языка и культуры, тем большую степень специализации мы обнаруживаем.

ГРЕЧЕСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ КОЛОКОЛЬНО-ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ
Тосин С.Г.
DOI: 10.17212/2075-0862-2017-2.2-140-148
УДК: 783
Аннотация:

Автор статьи впервые в отечественной науке обращается к культуре колокольного звона в православной Греции. Цель – определение особенностей ее колокольно-звонной традиции. В связи с этим рассматриваются следующие вопросы: типы греческих колоколонесущих сооружений, их колокольный арсенал, национальная специфика воспроизведения звона, характеристика исполняемых православных звонов. Означенная традиция складывалась и развивалась в сложных исторических условиях и связана с расцветом и закатом Византийской империи. В период ее завоеваний крестоносцами, а затем турками греческая колокольная культура подверглась определенным влияниям извне, прежде всего со стороны латинского католицизма. Это во многом определило ее национальное своеобразие. Обращение к поствизантийскому региону расширяет географический массив исследований в новом для русской кампанологии направлении. Публикация неизвестных ранее данных, собранных автором в экспедициях по Греции, является определенным вкладом в накопление материала и способствует введению в научный оборот дополнительных сведений. На их основании в статье был сделан вывод о древности и устойчивости греческой традиции колокольного звона. В перспективе публикуемые материалы могут вывести исследователей на византийский след в искусстве русского колокольного звона.

ГЕНИАЛЬНОСТЬ И ДОРОГА В ИСКУССТВО БУДУЩЕГО: Ф. ЛИСТ
Аймаканова А.П.
DOI: 10.17212/2075-0862-2017-2.2-149-154
УДК: 7.01
Аннотация:

Как выразить через простое невыразимо сложное?  В поисках ответа на этот вопрос искусство всегда предлагало единственное решение – преобразовать собственный выразительный словарь, изменить и обновить язык. Как правило, реакцией воспринимающей аудитории, косно филистерской в большинстве случаев, было отторжение и принципов нового искусства, и его апологетов и творцов. В XIX веке встречной ответной реакцией со стороны художников стал образ непонятого гения и провозглашенного им искусства будущего, в котором сублимация феномена гения переходит от конкретных личностей ко все более абстрактным принципам. Они зачастую выражаются в именах героев и даже мифологических богов, настолько символичных и собирательных, что за каждым из них скрыт процесс тотального преобразования, ставшего уже привычным в искусстве, как это было, к примеру, в демонической образности Ференца Листа.

«ЛЮДИ КУЛЬТУРЫ» НА ВОСТОКЕ И ЗАПАДЕ КАК ПРОДУКТ КУЛЬТУРНОЙ РЕЦЕПЦИИ
Пиков Г.Г.
DOI: 10.17212/2075-0862-2017-2.2-99-107
УДК: 27; 930.85; 94 (5); 94 (100) 05; 94 (510)03; 94 (517)
Аннотация:

Статья посвящена феномену так называемых «людей культуры» в двух областях Евразии – Европе и Восточной Азии. Они появляются как продукт культурного обмена между «Югом» (Средиземноморье, собственно Китай) и «Севером», населенным людьми другой ментальности и экономики. Речь идет о различном восприятии той конфигурации культуры, которая сложилась в древности и стала иметь парадигмальное значение для всего метарегиона («Христианский мир», восточноазиатская цивилизационная зона). В качестве примеров таких людей берутся крупнейший деятель средневековой культуры Эриугена, оставивший глубокий след в схоластике, и Елюй – член императорского рода в кочевой киданьской империи Ляо (907-1125) Туюй. Люди с нетрадиционными взяглядами на культуру и сложной судьбой, они продемонстрировали своеобразное отношение к южной культуре не как форме и средству образования, а как к комплексу идей и рецептов строительства новой политической и культурной реальности.

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ РЫЦАРСКОГО ИДЕАЛА Н.А. БЕРДЯЕВА: ПЕРВЫЕ ШАГИ
Бойко В.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2017-2.2-108-119
УДК: 1(091)(47) + 821.161.1(091)
Аннотация:

Философия Бердяева есть беспокойное движение мысли в пространстве, координаты которого заданы тремя понятиями. Личность, творчество, свобода в их единстве образуют универсум Духа, определяют динамику, экзистенциальную направленность подлинного философского мышления. Философская мысль творчески утверждает бытие свободной личности посредством формирования образа идеального человека, противостоящего злому царству необходимости, выходящего за его пределы и преодолевающего эмпирический мир. Согласно Бердяеву, квинтэссенцией европейской культуры являются три образа идеального человека – мудрец, святой и рыцарь. В статье прослеживаются истоки интерпретации идеала рыцаря в произведениях русского мыслителя. Романтическая идея рыцарства как «вечного задания человеческого духа» требовала преодоления представлений о рыцарстве ранних славянофилов – авторов, высоко ценимых Бердяевым за их стремление к целостному пониманию жизни духа, гармонии внутреннего и внешнего. В публикациях Н.А. Бердяева 1904-1907 гг. намечены две линии идеализации рыцарства – как воплощения глубины средневекового мистического христианства и как благородного человеческого типа. Первая линия связана с обсуждением проблемы «нового религиозного сознания», идеи Д.С. Мережковского о метафизической изначальности и религиозной равноценности «духа» и «плоти». Вторая линия обусловлена обращением Бердяева к наследию К.Н. Леонтьева, где историческое рыцарство выступает в качестве альтернативы буржуазной  обыденности, усредненности, пошлости и мещанства.