Анализ терминов как инструмент компаративной философии
Канаева Н.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.4.1-139-153
УДК: 1 (091)
Аннотация:

Статья продолжает полемику по проблемам взаимодействия философских культур в эпоху глобализации, которая развернулась на заседаниях Круглого стола «География рациональности». Автор дает ответы на критические вопросы, поясняет методологию и принципы своей работы с индийскими философскими текстами на примере небольшого исследования метатермина «когнитивный субъект». Исследование проведено с целью обосновать отсутствие в индийской эпистемической культуре концептов разума и рациональности, краеугольных для западной эпистемической культуры начиная с Нового времени. Обоснование проводилось посредством сравнения обобщенной модели когнитивного субъекта, абстрагированной из сочинений эмпириков и рационалистов XVIIXVIII вв., с обобщенными моделями когнитивного субъекта, реконструированными на основе авторитетных сочинений трех вариантов индийских эпистемологических учений: адвайта-веданты, джайнизма и буддизма.

С точки зрения автора статьи, отсутствие концептов разума и рациональности в Индии выводит на неклассическую проблему плюрализма эпистемических культур, а использование метатермина «когнитивный субъект» позволяет найти, с одной стороны, пересечения в содержаниях эпистемологий в индийской философии и западной метафизике Нового времени, с другой – их несовместимые содержания, являющиеся конкретными проявлениями плюрализма эпистемических культур.

Для реконструкции моделей когнитивного субъекта автором был использован принцип «двойной перспективы» в сочетании с методами герменевтического и логического анализа философских терминов. Принцип обусловливал рассмотрение теоретического объекта с двух сторон: европейской и индийской. Появившись в западной эпистемической культуре, названные методы эффективно работают на объективацию результатов социально-гуманитарных исследований, благодаря чему получают всё большее распространение и среди незападных кросс-культурных философов. Применяя метод логического анализа для обоснования отсутствия концептов разума и рациональности в философии Индии, автор руководствуется правилами логической семантики и принципами семиотики.  Сравниваемые термины, западные и индийские, были рассмотрены как знаки со своими значениями и смыслами – совокупностями признаков, важных для решения поставленной автором задачи.

Автор статьи, учитывая опыт известных философов, негативно оценивает возможность решения проблемы однозначно правильного перевода.

Проблемы и принципы реконструкции отдельных понятий и нарративов культуры (методологические соображения)
Розин В.М.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.4.1-112-128
УДК: 111
Аннотация:

В статье рассматриваются проблемы и принципы реконструкции отдельных понятий философии и нарративов культуры. Поводом выступило обсуждение доклада Н. Канаевой в Институте философии, прочитанного на семинаре «География рациональности». Автор, анализируя работу В. Бибихина «Витгенштейн: смена аспекта», ставит проблему правильного прочтения нарративов чужой культуры или даже нарративов своей культуры, но принадлежащих другому направлению мысли. Правильного в данном контексте – значит позволяющего избежать противоречий и выйти на понятную логику истолкования текста. Утверждается, что такое прочтение предполагает особую оптику, герменевтический концепт и культурно-историческую реконструкцию. Чтобы пояснения того, что понимается под подобными понятиями (оптикой, концептом и реконструкцией), предлагается анализ двух кейсов: семиотических схем и исследования Г. Ольденбергом учения Будды. Схемы обсуждаются на материале диалогов Платона «Пир» и «Тимей». Автор показывает, что Платон в «Пире» строит схемы для разрешения проблемных ситуаций и задания идеальных объектов, а в «Тимее» обсуждает природу схем. В свою очередь, Ольденберг реконструирует предысторию буддизма и основные идеи, предложенные Буддой. Особенностью его реконструкции является обращение к культуре Древней Индии, анализ древнеиндуистского сознания и ментальности, обсуждение особенностей буддистского дискурса. Автор делает вывод, что если изложенные Ольденбергом представления о буддизме использовать для целей понимания буддистских нарративов, то эти представления как оптику можно подвести под понятие герменевтического концепта. Этот концепт построен таким образом, что явно учитывает особенности индусской культуры и ментальности, как отличных от европейских.

Эпистемическая культура Японии: общие контуры в зеркале историко-философского подхода
Карелова Л.Б.
DOI: 10.17212/2075-0862-2021-13.4.1-129-138
УДК: 1(091)
Аннотация:

Способность к познавательной деятельности и мыслительным операциям, таким как aбстрагирование, сравнение, силлогизмы, конечно же, является общей для всех народов. Тем не менее при обращении к тому или иному конкретному культурному материалу возникает проблема существования отдельных эпистемических культур. Современные исследования, посвященные эпистемологическому разнообразию, опираются преимущественно на методы аналитической эпистемологии и сосредотачиваются на выявлении примеров «кросс-лингвистического расхождения» на семантическом уровне. В качестве объекта исследования часто выступают понятия «знать» и «знание». Однако есть достаточные основания для выделения и исследования эпистемических культур также и по другим параметрам. В данной статье предпринята попытка выделить ряд таких параметров, обращаясь к примерам истории японской духовной традиции, связанным с буддийскими и конфуцианскими учениями. В частности, рассматриваются буддийские доктрины двух истин и тождества абсолютного бытия и феноменального мира, а также неоконфуцианский принцип единства знания и действия, с точки зрения их влияния на эпистемологические установки японской культуры. Предпринятый экскурс позволяет на примере Японии показать, что в каждой культуре существует свой набор допущений, положенный в основу когнитивной стратегии, определенные предпочтения, большее или меньшее доверие по отношению к той или иной форме получения знания – чувственно-эмпирической, рациональной, интуитивной, а также представления о целях познания, по-разному осознаваемых в разных культурно-исторических контекстах.

Многозначность как способ создания нелинейного текста в китайской языковой культуре
Рубец М.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.1-11-24
УДК: 81'272; 811.581
Аннотация:

Статья посвящена проблеме полисемии в китайском языке как одного из способов расширения смыслов письменного текста. Полисемия как неотъемлемая часть любого языка также широко распространена и в китайском языке. Иероглифы становятся многозначными под влиянием культурных, социальных, исторических факторов, за счет метафорического и метонимического переноса и т.д.  Ситуация с многозначностью в китайском языке усугубляется еще и тем, что значение слогоморфемы (записываемой каким-либо иероглифом)  может расширяться за счет приобретения ею не только новых словарных значений, но и новых грамматических форм, поскольку практически любая слогоморфема в китайском языке может становиться как существительным, так и глаголом, прилагательным, грамматической частицей и т.д. Толкованиями различных значений иероглифов китайские филологи занимались еще в доцинскую эпоху, данная работа не прекращается и по сей день. Во второй части статьи приводится пример многозначности иероглифа dào в современных словарях, как результат расширения первоначальных значений, указанных в этимологических словарях Шо Вэнь, Цзе Цзы и Цзы Юань. В третьей части статьи приводятся конкретные примеры использования полисемичных слов носителями китайского языка в целях создания нелинейных многомерных текстов. В качестве такого рода текстов выбраны примеры как из древних стихотворений, так и из двустиший дуйлянь, таких фольклорных явлений, как загадки, анекдоты, а также из примеров творчества современных интернет-юзеров (мемы). В статье показано, что данный прием исторически укоренен в письменной культуре Китая, а значит, при чтении текстов на китайском языке необходимо учитывать не только исторические, культурные и т. п. реалии и коннотации, но и все производные значения употребляемых в тексте слов с целью выявления в тексте дополнительного смысла.

Фигура субъекта в протокатегориальных представлениях Древнего Китая
Пушкарская Н.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.1-25-37
УДК: 141.2; 94(315)
Аннотация:

Статья посвящена анализу места субъекта в протокатегориальных языковых конструкциях Древнего Китая. К таким конструкциям относятся фундаментальные концептуальные схемы, называемые базовыми классификациями. К ключевым схемам относятся двоичная, троичная и пятеричная классификации, которые определили основные черты и дальнейшее развитие всей китайской ментальности и цивилизации.

Основным методологическим приемом, использованным при проведении историко-философского исследования, является опора на текстовые первоисточники. Важнейшим и наиболее достоверным источником знаний о философских взглядах столь отдаленного по времени исторического периода (речь идет об эпохе Чжоу, приблизительно 1045 – 221 гг. до н. э.,) служит «Книга Перемен», или «И-цзин» («易经»). Структурный анализ использован в выявлении элементов и числовых схем в рассматриваемой фигуре субъекта.

Согласно языковой картине мира, реконструируемой на основе текстов древнекитайских источников, позиция субъекта предстает изначально встроенной в мировоззренческую парадигму архаичного Китая. Главными характеристиками человека в исследуемых конструкциях протокатегориального мышления становятся центральность и пустотность. Эти свойства индивида представляются наиболее существенными для понимания отведенной человеку роли в развертываемой модели универсума. Из выявленных в результате исследования предикатов субъекта складывается его двойственный образ. Человек, с точки зрения древних китайцев, занимая центральное положение в вертикали «трех основополагающих сил» сань цай 三才 (Земля-Человек-Небо) и обладая, благодаря своему главенствующему положению, решающими для успешного познания природных закономерностей чертами, предстает лишенным своего собственного личностного содержания. Исходная пустотность субъекта познания, являющаяся его сущностным свойством, влечет за собой отсутствие его индивидуального наполнения. Автор делает вывод об условно человеческой позиции индивида в мироздании. Человек оказывается производным от природных, космических начал, формирующих, согласно протокатегориальным представлениям Древнего Китая, не только основы миропорядка, но и принципы мироотношения.

«Назад в будущее»: новая реальность в старых текстах
Бургете Аяла М.Р.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.1-38-58
УДК: 141.2
Аннотация:

В статье предлагается рассматривать понятие нелинейности в качестве метафоры, выполняющей функцию получения нового знания. Это понятие используется как инструмент в стратегии прочтения, понимания и истолкования текстов, независимо от их национальной, языковой или временной принадлежности. Современная ситуация неопределенности и неожиданных изменений, коснувшаяся всех сфер жизни, формирует вызовы, заставляющие по-новому смотреть на будущее человечества. Поставленные сегодня вопросы неизбежно заставляют задуматься о том, так ли уникальны сегодняшние события? Не сталкивалось ли человечество ранее с чем-то подобным? А именно: были ли в истории ситуации, эпохи, в которых приходилось реагировать на то, что в «одночасье», по историческим меркам, приходилось перестраивать и изменять кардинально свою жизнь, ломать привычные устои общества, пересматривать их в глобальном масштабе? Сходные события, в которых одним из «действующих лиц» были эпидемии, нанесшие невосполнимый урон коренному населению Нового света и практически уничтожившие его, наблюдались в первое столетие после открытия Америки. Анализируется, какое отражение это нашло в текстах хроник, каким образом осмысливалось современниками, как победителями, так и побежденными. Ставится вопрос: возможно ли извлечь уроки для современности? Как проецировать эти знания на новую возможную реальность? Рассматриваемые тексты, фрагменты из хроник XVI в., описывают эпидемии, вспыхнувшие на территории Новой Испании еще в разгар завоевания и в первые десятилетия после него. Показана взаимосвязь процессов, связанных с предрекаемым сегодня концом глобализации и трансформациями техногенной цивилизации. Различные аспекты этой взаимосвязи, выявленные благодаря приложению метафоры нелинейности, позволяют реконструировать и осмыслить историческую реальность как сложностный непрерывный процесс. Это в свою очередь дает возможность поставить новые задачи для исследования в различных областях знания.

Мистическое переживание вечности как предел переживания времени
Парибок А.В.,  Псху Р.В.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.4.1-59-76
УДК: 115.4; 141.336
Аннотация:

В статье ставится цель прояснить две традиции осмысления времени, а именно рационалистическую, в которую входят частно-научная (на Западе восходящая к «физике» Аристотеля) и философская (восходящая на Западе к Августину), и мистическую (наиболее методически выдержанной является йогическая традиция классической Ин­дии и исламский мистицизм). Во Введении ставится проблема времени и задаются предметные границы рассмотрения. В основной части рассматривается частно-научная (кратко) и философская односторонности понимания времени. Обнаруживается, что в названных трактовках времени не было разделения на изначальное указание феномена времени (ответ на вопрос: «Что такое время как фено­мен?») и трактовку смысла этого феномена (ответ на вопрос: «Как понимать феномен времени?»). Физическая односторонность рассмотрения времени целиком погружена в объектную область, а философская односторонность исходит практически исключи­тельно из субъекта (памяти, созерцания, желания, собственной природы). Проблема времени – это одна из наиболее сложных проблем для осмысления. Основной тезис статьи заключается в том, что прафеномен времени явлен сознанию из непременно совершающе­гося переключения и сопоставления между двумя процессами: ориентировки во внеш­нем мире и вниманием к когитации, т.е. между внешним и внутренним. Эта двой­ственность совпадает с двойственностью, осуществляющейся в элементарной единице рассудочного мышления – суждении, субъект которого признается принадлежащим внешнему миру, а предикат – внутреннему. Отдельно рассматривается пони­мание времени в мистической традиции. Мы остановимся на рассмотрении двух спо­собов осмысления времени – рационалистическом (философском), представленном учением Канта, и мистическом, представленном у суфиев и йогов (с указанием прин­ципиальной разницы между ними). Отметим, что эти два способа нами не противопос­тавляются, хотя в некотором смысле они и исключают друг друга. В Заключении демонстрируется, что синтез этих двух подходов был фактически осуществлен Геге­лем, но не в его «Философии природы», обычно связываемой с понятием времени, а в «Науке логики» (во вневременном развертывании абсолютного знания).

Субъект, пространство, время: как читать древнекитайский текст
Крушинский А.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.3.1-17-35
УДК: 168.522, 930.1
Аннотация:

Эпохальное открытие феномена нелинейной организованности древнекитайского текста замечательным ленинградским китаеведом-философом В.С. Спириным(1929–2002) радикально раздвинуло горизонты нашего восприятия письменного наследия Древнего Китая. Намечен путь к преодолению предрассудка о линейном прочтении древнекитайской классики как якобы единственно допустимом. Вместе с тем спиринское открытие многомерности древнекитайского текста серьезно проблематизирует понятие субъекта в контексте древнекитайского дискурса. Ведь разрыв с линейной упорядоченностью текста равносилен разрушению единства речевой интенции и отвечающей ему субъектности говорящего, конституируемого своим говорением. Соответственно, фигура рассказывающего историю повествователя должна либо исчезнуть, оставив после себя пустоту бессубъектности, либо уступить место совершенно иной субъектности. В предлагаемой статье ставится вопрос о природе и характере этой принципиально отличной от фигуры рассказчика субъектности. Показывается, что синхроническая целостность многомерного образа (сян), отличающая китайское иероглифическое письмо, обладает своей собственной темпоральностью. Это позволяет ей быть альтернативой диахроническому единству нарратива. Утверждается, что cовремененность образа-сян распространяется и на гештальтную многомерность гексаграммной графики, наделяя последнюю отвечающей ей многомерной же темпоральной структурой. Именно гексаграммное время (гуаши卦時) берет на себя функции нарратива по темпоральному объединению прошлого и будущего. Этим обеспечиваются необходимые предпосылки для возникновения особого рода субъектности. Гексаграммное время-гуаши задается графической структурой гексаграммы. Это наиболее общая характеристика смысла той или иной гексаграммы как эпохи, предоставляющей пространство для игры между эпохой и индивидом. В результате мы имеем игру, конституирующую игровую субъектность, складывающуюся из игрового взаимодействия индивида и оппонирующего ему гексаграммного времени. Утверждается, что именно подчиненность линии дискурса ходу игры подчас заставляет ее петлять. Тогда выстраивающийся вдоль этой линии текст требует от своего читателя «попятного чтения».

История философии не как философия: как читать древнекитайский текст
Рыков С.Ю.
DOI: 10.17212/2075-0862-2020-12.3.1-36-56
УДК: 168.522, 930.1
Аннотация:

Данная статья представляет философско-методологическую реплику на доклад Крушинского А.А. «Субъект, пространство, время: как читать древнекитайский текст» на Круглом столе по проекту «География рациональности». В ней дается альтернативный ответ на причины появления в отечественном китаеведении переводов и исследований неудовлетворительного качества. А.А. Крушинский связывает это с тем, что переводчики не учитывают специфику прочтения древнекитайского текста. При таком прочтении игнорируется методологическая теория В.С. Спирина, согласно которой древнекитайские тексты раскрывают дополнительное содержание, если читать их нелинейно. В данной статье высказывается тезис, что это происходит не из-за игнорирования частных методологических достижений В.С. Спирина, а из-за общеметодологических установок авторов, пишущих о древнекитайской философии. С этим может сочетаться недостаточное знание особенностей грамматики и лексики древнекитайского языка.

В статье выделяются три типа общеметодологических установок: «софистическая» (когда историко-философский материал используется для самореализации автора), «философская» (когда историко-философский материал используется при решении той или иной философской проблемы) и «историко-философская» (когда описание историко-философского материала является самоцелью). Показываются различия между ними, влияющие на стиль и методологию написания научного текста. Выделяются общие регулятивные принципы историко-философского отношения к историко-философскому материалу: аккуратность при модернизации, актуализации и компаративном сопоставлении; умеренность в универсализациях и авторских интерпретациях; различение «субъектов» историко-философского материала (автора/ов, текста, традиции); внимание к противоречиям и неопределенностям в историко-философском материале; понимание, что историко-философская истинность – это «допустимость». Делается вывод, что проблемы с переводами и исследованиями неудовлетворительного качества возникают в основном тогда, когда автор сознательно или бессознательно путает в своем тексте эти общеметодологические установки и тем вводит в заблуждение читателей. Сознательную путаницу можно отсеять с помощью средств научного рецензирования, но не предотвратить окончательно. Бессознательную путаницу можно надеяться уменьшить повышением уровня образованности авторов, на что, в частности, и нацелена данная статья.