Идеи и Идеалы

Трансформации в общественной жизни, стремительное развитие биотехнологий привели к пересмотру границ между жизнью и смертью. С одной стороны, человечество достигло небывалого роста биотехнологического вмешательства в процессы, связанные с началом и окончанием жизни человека. С другой стороны, метаморфозы биомедицины современности сталкиваются с необходимостью осмысления пределов допустимости в этическом, религиозном и правовом дискурсах. Религиозные институты традиционно проводят экспертизу и дают оценку новой технологической реальности, включая медицинские манипуляции. Медицина во все времена была связана с религией, религия – с врачеванием. И это не случайно, поскольку и религия, и медицина стоят у истоков жизни и смерти. Христианство, в частности православная традиция, на протяжении истории формировало конфессиональное представление о смерти и сопутствующих умиранию процессах. На сегодняшний день христианские церкви продолжают реагировать на общественные тенденции и развитие медицины как в официальных заявлениях, так и на уровне отдельных представителей религиозных организаций.

Целью статьи является рассмотрение комплекса вопросов, связанных со смертью и умиранием в оптике православного вероучения, соединяющее анализ текстов Священного писания и предания с опытом современной церковной практики. Описание православного представления о смерти, выявление доктринальных обоснований и выделение официальных позиций по вопросам паллиативной помощи, эвтаназии, посмертного донорства и кремации составляют задачи настоящего исследования. Научная новизна заключается в попытке выведения определения биоэтической проблемы, связанной со смертью и умиранием, а также расширенный обзор связанных с ней тем в контексте христианской этики. В работе представлены как этико-богословские позиции, так и практический опыт разрешения практических ситуаций, сопряженных с предметом исследования. Настоящая статья может быть полезна для медиков, специалистов в области прикладной этики и теологии, а также для всех интересующихся биоэтической проблематикой.

Не только в мире физики-механики и не только в спортивных состязаниях происходят столкновения-отскоки-рикошеты. Автор счел полезным всмотреться в такую обобщённую ситуацию, когда движущийся объект (которым может выступать и сам действующий субъект) натыкается на твёрдую поверхность (или, расширительно, конкретные препятствия) и вследствие этого меняет направление своего движения. Кратко охарактеризован каждый из компонентов типовой ситуации: Субъект (автор движения), Предмет (что движется), Контекст (обстановка, в которой происходят рассматриваемые события), Поверхность (о которую ударяется Предмет), Изменённое Направление Движения, Результат, Отношение (к данному Результату Субъекта и прочих участников ситуации). Этический анализ и краткие выводы представлены в предлагаемой статье. Не только в мире физики-механики и не только в спортивных состязаниях происходят столкновения-отскоки-рикошеты. Автор счел полезным всмотреться в такую обобщённую ситуацию, когда движущийся объект (которым может выступать и сам действующий субъект) натыкается на твёрдую поверхность (или, расширительно, конкретные препятствия) и вследствие этого меняет направление своего движения. Кратко охарактеризован каждый из компонентов типовой ситуации: Субъект (автор движения), Предмет (что движется), Контекст (обстановка, в которой происходят рассматриваемые события), Поверхность (о которую ударяется Предмет), Изменённое Направление Движения, Результат, Отношение (к данному Результату Субъекта и прочих участников ситуации). Этический анализ и краткие выводы представлены в предлагаемой статье.

Подготовка аналитических рефлексивных обзоров состоявшихся в научном сообществе мероприятий является традицией. Эту традицию поддерживает и настоящая публикация. Основные цели публикуемого исследования: представление проблем деторождения в фокусе современного антропологического кризиса и выявление эпистемологического потенциала трансдисциплинарной методологии в исследовании прокреативных процессов. Основу статьи составляют идеи, высказанные участниками круглого стола «Социокультурные и философские аспекты в исследованиях макросдвига в современных демографических процессах», проведенного в рамках конференции «Революция и эволюция: модели развития в науке, культуре, социуме» (Нижний Новгород, 3–5 октября 2025 г.). Представленные материалы проанализированы в ракурсе прокреативного перехода междисциплинарности в трансдисциплинарный диалог. Исследователей разных научных специальностей объединяют общие задачи: развитие методологии демографических исследований и выявление факторов и механизмов кризисных явлений в сфере деторождения, в том числе способствующих распространению антинаталистских идей. Выделены регулятивные принципы трансдисцплинарности: связь универсального с конкретикой через социальную акцептацию; сочетание конкретного с оценивающей функцией метапозиции в отношении к целому; сложностная конфигурация естественного и искусственного в многообразии и парадоксальности форм ее выражения; сочетание авторской позиции с нарративностью тематизации. Этот подход позволяет преодолеть дисциплинарные границы в изучении натализма и антинатализма, разворачивая данную оппозицию рассмотрения на уровне рефлексивной метапозиции в зоне между ними. Ключевыми ориентирами в этом служат ценность человеческой жизни и гуманистический смысл человеческого воспроизводства. Современные демографические явления характеризуются амбивалентностью и ризоматической сложностью, их осмысление в науке часто сводится к методологическому редукционизму. В качестве альтернативы предлагается развивать язык прокреативного дискурса как форму лингвокреативности, позволяющую адекватно описать эту сложность. Трансдисциплинарная метапозиция нацелена на генерацию новые смыслов и концептов через коллективное сотворчество, предлагая не окончательные решения, а вариативные модели, применимые к каждому уникальному случаю.

Словосочетание «новая этика» уже давно вышло за рамки философии и на протяжении последнего десятилетия достаточно активно внедряется в такие сферы, как политология и социология. В статье сделана попытка сравнительного анализа «новой этики» и традиционной «старой» этики. Рассматриваются следующие исторические периоды развития этики, характерные для изучения данного направления в философии: античная этика, христианская этика, этика эпохи просвещения, этика осознания, предложенная в XX веке такими мыслителями, как К. Юнг и Э. Нойманн, и, наконец, «новая этика», вышедшая на передний план в XXI веке. В данной работе автор проанализировал вышеупомянутые этические учения, раскрыв основное содержание и различия в отношении основополагающих вопросов этики о критериях оценки поступков, а именно о добре и зле, об ответственности и свободе воле и, наконец, о существовании абсолютной моральной истины. Рассматривается понятие «новой этики» в качестве этапа развития нормативной регуляции устоявшихся норм на примере изменений в некоторых сферах, на которые повлияла новая этика. В первую очередь это относится к социальной сфере взаимодействия людей, а именно к вопросам понимания согласия, равенства и инклюзивности в обществе. Автор сравнил новую этику с этическими направлениями, предшествующими этике XXI века, рассмотрел понятие счастья и самореализации человека через преодоление трудностей. 

Современный энергетический переход является парадигмальным смещением от систем, основанных на ископаемом топливе, к структурам, ориентированным на возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Эта трансформация затрагивает не только технологические и экономические аспекты, но также социальные и этические и укоренена в философии устойчивого развития. Особое значение приобретают этические понятия, в том числе концепции энергетической этики и энергетической справедливости, акцентирующие моральную ответственность государств, корпораций и отдельных лиц перед окружающей средой и будущими поколениями. Исторически идеи экологической модернизации и межпоколенческой справедливости сформировали основу научного и политического дискурса, подчеркивая необходимость справедливого и ответственного управления энергетикой. Тем не менее, несмотря на провозглашаемые цели, ключевые игроки, особенно международные нефтегазовые компании, часто не придерживаются принципов общего блага, ставя краткосрочную прибыль выше долгосрочных социальных выгод. Это тормозит переход, усиливает конфликты интересов и подрывает доверие к процессу трансформации. В работе анализируются фундаментальные теоретические основы, лежащие в основе энергетического перехода и интеграции ВИЭ в существующие энергетические системы, с особым вниманием к роли международных нефтегазовых компаний. Утверждается, что для обеспечения справедливого и эффективного перехода необходимо переосмысление корпоративных стратегий через призму справедливости, устойчивого развития и этической ответственности перед будущими поколениями. Основываясь на теоретическом анализе, автор показывает, что успешная энергетическая трансформация требует не просто замены технологий, но и институциональных изменений, переосмысления ценностей и долгосрочной приверженности стратегии устойчивого развития. В заключение подчеркивается важность согласования экономических и экологических приоритетов через инновационные решения, вовлечение заинтересованных сторон и этически ориентированное управление. Предложенная теоретическая рамка может служить основой для дальнейших исследований и практических стратегий в сфере энергетического перехода в XXI веке.

Статья посвящена определению социокультурной позиции, отводимой нормативной этике современной философией. Для этого анализируются доводы, выдвигаемые философией постмодерна против классической идеи нормативности в культуре, а также описываются модели, предложенные ее представителями в качестве альтернативных концепций развития этической сферы. Проводится сравнительный анализ новых этических концепций: антинормативизм, нормативный релятивизм, моральный неоуниверсализм, нормативность «другого». Аргументируется, что, наряду с концепциями, отрицающими идею нормативности (антинормативизм, нормативный релятивизм), в рамках философии постмодерна возникают идеи, создающие фундамент для реинтерпретации идей классической нормативности в их соотнесенности с современным социокультурным опытом (моральный неоуниверсализм, нормативность «другого»).

Делается вывод, что коммуникативная организация современной социальной реальности и произошедшие в ней онтологические изменения позволяют говорить о возникновении коммуникативной онтологии этической кодификации как одного из важных инструментов социокультурной самоорганизации. Социальная система изменяет свою прежнюю жесткую иерархическую природу на сетевую, лишенную смыслового центра и склонную к дальнейшим модификациям. Кроме того, трансформации приводят к постепенному превращению общества из подчиненного объекта в субъект нормативно-ценностной самоорганизации.

Статья посвящена предварительному анализу философской системы русского космизма и оценке потенциала применимости ее идей к вопросам современной биоэтики. Актуальность исследования обусловлена необходимостью поиска новых ценностных ориентиров в условиях постоянно растущих возможностей науки и медицины. Под термином «русский космизм» понимается направление отечественной мысли, совмещающее элементы религиозного и научного мировоззрения, направленного на совершенствование человека. Важнейшим представителем этого направления является Николай Фёдоров. В ходе исследования проводится сопоставление философской системы русского космизма с философской системой трансгуманизма, в результате чего отмечено их сходство. Обе эти системы имеют в своей основе идею «активной эволюции», согласно которой развитие человека как биологического вида должно быть подчинено человеческому разуму. При этом русский космизм имеет и серьезные отличия от трансгуманизма, что не позволяет назвать эти течения мысли тождественными. Тем не менее в статье отмечается, что сходство между ними достаточное для того, чтобы сделать следующий вывод: обе эти философские системы могут быть продуктивно применены в современном биоэтическом дискурсе. При этом на примере проекта всеобщего воскрешения и бессмертия Николая Фёдорова показывается, что русский космизм, даже в отрыве от своих утопических проектов, имеет больший в сравнении с трансгуманизмом потенциал привнесения в биоэтику сильной этической ценностной системы, основанной на приоритете человеческой жизни и личности. Более того, утверждается, что данная ценностная система чужда каким-либо антигуманным евгеническим идеям, что делает ее особенно актуальной в современных условиях. Автор приходит к выводу, что идеи русского космизма, в особенности их этический компонент, могут принести большую пользу в поиске новых подходов к биоэтическим проблемам и в преодолении тенденции к десакрализации жизни в современной биомедицине.

Предпринятая Р. Рорти в книге «Философия и зеркало природы» критика эпистемологии опирается на концепцию познания Дж. Дьюи, понимающего «исследования» как эволюционную смену убеждений. Рорти выделяет две составляющие этого процесса: описание перехода от старой системы вер к новой и освоение новой системы вер. Первая тесно связана с проблематикой сдвига парадигм Куна, а вторая – с герменевтическими инструментами Гадамера. Обе эти линии переплетаются в последующей философии Рорти, подвергаясь изменениям под влиянием прагматистской критики дуализмов западной философии. Но поскольку герменевтика есть лишь одно из средств освоения новых вер, Рорти вводит в оборот более общее понятие «реконтекстуализации». Этот шаг требует ревизии места Куна и Гадамера в поздней философии Рорти. В отношении Куна это выразилось в отказе от куновской привилегированности естественных наук, а то время как роль гадамеровской герменевтики как интерпретации претерпела больший урон. Рорти отрицает универсальность герменевтики, адресуя упрек тем философам, у которых интерпретация выходит на передний план или, по выражению Рорти, «начертана на знаменах философского движения»: Дильтею, Гадамеру и Тейлору. Реконтекстуализация вместо герменевтики реализуется Рорти в виде концепции перевода. Рорти не принимает концепцию радикального перевода Куайна как выражения крайнего скептицизма в понимании чужого лингвистического каркаса и принимает «Принцип милосердия» Дэвидсона, в котором делается упор на интерпретацию с достижением «максимизации» смысла и «оптимизации» коммуникации. Как следствие, Рорти использует возможность полного отказа от онтологии как инструмента описания мира и балансирует на грани принятия чисто «лингвистического» видения реальности.

Две нашумевшие книги о насилии Стивена Пинкера предлагают масштабный метанарратив о движении человечества к разуму, прогрессу и гуманизму. В статье кратко обобщаются основные методологические предпосылки автора. Также анализируется концептуальный каркас теории, которая базируется на нескольких ключевых идеях: государство, взаимовыгодная торговля, укрощение нравов и Просвещение. Предполагается, что общество, проходя последовательно через такие стадии-идеи, движется в сторону большего прогресса и ограничения насилия.

В качестве критических замечаний иллюстрируются ограниченность избранного метода и несоответствие его поставленным задачам. Во-первых, автор использует принятый в криминологии способ подсчета количества убийств на сто тысяч популяции, что может охарактеризовать лишь один сегмент насилия. Во-вторых, измеряемое насилие не всегда коррелирует с другими насильственными преступлениями. Также указываются объективные трудности работы с имеющейся статистикой. В частности, мы сталкиваемся с отрывочностью сведений и несопоставимой методологией сбора данных у предшественников. Дополнительно выявляются ошибки, неточности, а в некоторых случаях сознательные искажения в репрезентации данных. Стивен Пинкер нередко прибегает к слишком масштабным обобщениям и сравнениям сложно сопоставимых случаев. Многие исследователи также замечают, что автор пользуется непрофессиональной литературой. В части концептуальных идей критики замечают неосведомленность автора в современных дискуссиях и игнорирование разночтений в трудах тех классиков, которые использованы в работе. Следует также отметить и достаточно недружелюбный тон дискуссии со стороны всех участников, поскольку спор идет о больших идеях, что нередко выливается в прямые оскорбления и навешивания ярлыков. В заключении отдается должное трудам Стивена Пинкера в качестве коммуникативного вызова научному сообществу, но с содержательной точки зрения попытку доказать неумолимый спад насилия в истории следует признать неудачной. 

В статье поставлен вопрос о соотношении практики искусственного интеллекта и общечеловеческой этики. Тема принципиально важная, поскольку человек и общество, потерявшие этические основания, лишаются человечности. Этика ученых, конструкторов, менеджеров высокого уровня играет решающую роль в современных процессах развития и применения искусственного интеллекта. В их деятельности развивается этика ответственности, берущая свое начало с Манифеста Рассела-Эйнштейна, опубликованного в 1955 г. в условиях ядерного противостояния периода холодной войны. В статье показан современный невероятно быстрый рост и развитие применений искусственного интеллекта в практической жизни людей. Обращено внимание на факт наличия неопределенности в ситуациях практического применения искусственного интеллекта. Подчеркивается значение наличия непредвиденных последствий помимо предполагаемых последствий.  Ставится вопрос о том. кто отвечает за эти последствия – частные лица, корпорации, правительства. Делается вывод, что ответственность лежит на том, кто принимает решение на действие – на акторе. Следовательно, актор находится в ситуации этического риска. Показано, что риск возрастает в силу ряда обстоятельств: 1) разнообразия применений; 2) неконтролируемого безудержного роста разнообразия; 3) трудностей в отслеживании эмпирической ситуации применения; 4) трудностей теоретического анализа ситуации действия. В статье внимание сосредоточено на рисках в практике мирного использования дистанционно пилотируемых летательных аппаратов и автоматизированного оружия, а также их военного использования без подтверждения оператора. Экспоненциальный рост использования информационных технологий, практического воплощения искусственного интеллекта ставит человека в сложную этическую ситуацию – что выбрать: Иметь или Быть? Или же есть что-то третье?