Идеи и Идеалы

6 августа 2017 г. после тяжёлой продолжительной болезни скончался Борис Григорьевич Юдин – доктор философских наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук, главный научный сотрудник сектора гуманитарных экспертиз и биоэтики Института философии РАН, главный редактор журнала «Человек», член Редакционного совета журнала «Идеи и Идеалы». Мы публикуем воспоминания об этом замечательном человеке людей, хорошо знавших его, работавших с ним.

В статье рассматриваются несколько ключевых понятий исследовательской стратегии французского философа Жильбера Симондона, выдвинувшего концепцию технической, биологической, психологической и коллективной индивидуации, обретающей в конечном счете не только онтологический статус и непосредственно касающейся проблемы саморазвивающихся систем. Отметим, что данное рассмотрение имеет поисковый характер, ориентированный на понимание философии Симондона и ее актуальности сегодня. При этом предлагается истолкование происхождения индивидуализированных чувственно воспринимаемых сущих в свете таких важных для позиции Симондона концептов как трансдукция и аллагматика, с привлечением также и других сопутствующих представлений. Симондон полагает, что не существует неизменных организаций, а есть только процессы организации. Организация – это связь людей и не-людей, идей и верований. Организация индивидуируется и становится метастабильной. Активность организаций также метастабильна, они способны поддерживать метастабильность в течение долгого времени и даже выживать после значительных изменений. Механизмы трансдукции постоянно оказывают влияние на организацию и вызывают в ней порой значительные изменения. Потому размышления Симондона об индивидуации организованных структур (неживых, живых и социальных) весьма важны и современны. Показано, что проект аллагматики идет дальше кибернетического проекта как в философских стратегиях, так и в естественно-научных и гуманитарных исследованиях.

В статье рассматривается проблема формирования нравственного идеала в философии персонализма. Представлена взаимосвязь религиозных и социальных воззрений на нравственное развитие. В современном обществе в связи с упрощением процесса социальной коммуникации необходима универсализация категории нравственности для принятия отличных друг от друга норм поведения и нравственных воззрений членов общества. В статье рассматривается вопрос о нравственном саморазвитии через призму стремления к внутренней свободе личности на фоне роста свободы коммуникации и передвижения. Ключевым тезисом является необходимость формирования нравственного идеала с постановкой целей, выбором ценностей и парадигм, которые будут сопровождать стремление современного, гармонично развитого человека к нравственному росту и стремлению к идеалу, воплощающему в себе лучшие моральные качества и являющемуся образцом для подражания. Сопоставляется религиозная и философская точки зрения на формирование нравственного идеала, гармонично сочетающиеся в философии персонализма. По мнению автора, существование нравственного идеала предстает как условие нравственного саморазвития личности. Результатом анализа является вывод о том, что достижению нравственного идеала способствует единство целей, ценностей, парадигм нравственного саморазвития в контексте религиозно-философского направления персонализма. Постановка целей на пути достижения личностью нравственного идеала происходит через цели нравственного воспитания общества.

Человек всегда стремился к обретению целостного мировоззрения.  В той части мира, где распространено христианство, важнейшее значение в формировании картины мира традиционно имеют теология и наука. Сначала в гносеологическом отношении безусловно доминировала теология, однако последние полтысячелетия ведущую роль здесь играет наука. Какими сегодня должны быть отношения христианства и науки? Рассмотрению позиции по этому вопросу ряда крупнейших западных христианских мыслителей, занимающихся этой проблематикой, посвящена данная статья. Отвергая путь разделения областей компетенции и автономного развития этих важнейших областей культуры, они считают наиболее перспективным и продуктивным интегративный подход. В этой связи анализируются несовершенства попытки интеграции теологии и науки, осуществляемой в рамках естественной теологии.  В отличие от естественной теологии, сделавшей слишком сильный акцент на естественно-научной компоненте, в предлагаемом подходе подчеркивается, что в христианстве неразрывно связаны учения о творении и спасении, о совершенствовании духовной стороны человеческого бытия. Современная интеграция, обусловленная как специфическими, так и сходными характеристиками теологии и науки, предполагает на основе разработанных общих философских схем и категорий формировать единое мировоззрение. В качестве возможной философской основы такого интегрированного мировоззрения предлагается философия процесса, рассматривающая мир как целое: динамичное, сложное, характеризующееся разными уровнями организации, но вместе с тем взаимосвязанное.

В статье исследуется противоречивое содержание предметного поля понятия «свобода» в современном обществе. Автор ставит задачу обоснования новых принципов структурирования данного идейного комплекса. Сущность свободы определяется через понятие «субъектность». Эвристический потенциал этого понятия задается его способностью синтезировать идеи самопричинности и самоопределения, составляющие сущностное смысловое ядро свободы. В качестве основных аспектов содержания и противоречий свободы рассматриваются тенденции персонализации/деперсонализации и субъективации/объективации индивидуально-социальной человеческой жизни. Применительно к пониманию свободы акцентируется значение безличных объективированных начал социальной жизни, которые обобщенно именуются социальной системой. Проблема взаимосвязи личности и системы представлена в качестве одной из ключевых в социально-философских и гуманитарных дискурсах, образующей основание всей современной философии свободы. Главная идея статьи заключается в обосновании новой структуры содержания идеи свободы.  В современной культуре она включает три главных элемента: самодетерминацию, самотождество и самореализацию.

Статья посвящена проблеме коэкзистенциального общения  в соотношении с возможностью смерти. Коэкзистенциальное общение определяется автором как универсальный способ со-бытия субъектов в их фундаментальной бытийной возможности. Предмет настоящего исследования – коэкзистенциальное общение в соотношении с возможностью смерти. Смерть предстаёт как возможность негации уникального смысла со-бытия, а также как позитивная возможность его последующей актуализации и возобновления. Проблема настоящего исследования ставится следующим образом: можно ли иррациональное содержание коэкзистенциального опыта выразить посредством рациональных понятий? В качестве методологической основы исследования избирается экзистенциально-бытийное мышление в синтезе с герменевтическим методом, что делает возможным глубинное постижение смысла и сущности смерти как отрицания, а также как позитивной возможности утверждения и возобновления уникального опыта со-бытия. В свете экзистенциально-герменевтического подхода смерть «проговаривает» самое себя через единичный акт негации. Единичный акт негации воплощает в себе предельный, онтологический сверхсмысл небытия. Акт негации понимается как «вызов», выдвигаемый смертью уникальному опыту со-бытия. Коэкзистенциальный акт выступает как ответ, выдвигаемый и противопоставляемый субъектом фундаментальной возможности небытия. Автор приходит к выводу о возможности особого «общения» со смертью, в рамках которого последняя являет себя как особый «квазисубъект», «проговаривающий» сам себя через свой способ существования. Таким образом, смерть может выступать как позитивная возможность коэкзистенциального общения.

В статье рассматриваются подходы к теории ценности в современной экономической антропологии. Особое внимание уделяется взглядам английского антрополога Дэвида Гребера. Антропологическая теория ценности предстает как преемница одновременно социологических и экономических традиций. Главной целью статьи является выявление сходств и различий между антропологической и экономической теориями ценности, определение возможностей применения полученных экономической антропологией выводов в экономической мысли. В статье производится анализ предпосылок антропологической теории ценности, прослеживается преемственность взглядов на определение ценности в рамках экономической антропологии, отмечается сходство рассмотренного подхода с маржинализмом и неоклассикой. Отдельное внимание уделяется критическому анализу социо-антропологического определения ценности при престижном потреблении и проблеме фальсификации гипотезы о символическом капитале.

  В статье рассматривается наиболее заметная дискуссия среди зарубежных историков философии, посвященная наличию догмы в учении Секста Эмпирика. Представители «слабой» интерпретации (М. Фреде, Г. Файн, К. Перин) полагают, что скептик может иметь мнения определенного рода – пассивно приобретенные впечатления, получаемые в ходе жизни и исследования и которые не претендуют на истинность. В то же время сторонники «сильной» интерпретации (М. Бёрниет, Дж. Барнс) считают, что скептик не мог иметь никаких мнений, поскольку мнение ими понимается в сильном смысле, как истинностное утверждение о мире каков он есть по природе. Поэтому мнения нарушали бы скептическое равновесие, следствием чего стала бы невозможность для скептика обрести атараксию, следующую из воздержания от суждения. Наконец, представлено критическое переосмысление самих оснований данной дискуссии, высказанное Г. Страйкер, которая указала на зависимость дискуссии и ее результатов от того, как определяется «мнение», и К. Фогт, которая предложила исходить из аутентичного античного понимания мнения. Результатом ее подхода стал взгляд, согласно которому скептик обладает не мнениями, но лишь пассивно воспринятыми впечатлениями патхос, которые толкают его к действию. Кроме того, представлена мысль К. Фогт о необходимости различать доксу и догму как мнение и корпус учения. В заключение сформулированы основные итоги дискуссии.

В статье исследуются характеристики теоретических знаний о социализации как социокультурных феноменов. Предлагается отождествить соответствующие проявления знаний об отношениях социализации с теоретическими образами, чья специфика определяется тремя атрибутами. Во-первых, теоретические образы представляют собой результаты (ре-)конструирования теоретического дискурса, адекватно отражающего ключевые черты реальности. Во-вторых, данные образы ориентированы на типы научной и философской рациональности – классической/неклассической/постнеклассической. В-третьих, они отсылают к одной из двух взаимодополняющих методологических перспектив – нормативной или интерпретативной, либо к различным вариантам синтеза этих перспектив. Аргументируется тезис о закономерности придания перечисленным особенностям теоретических образов первостепенного значения при рассмотрении знаний о социализации как феноменов социокультурной реальности.

В статье предлагается новый подход к проблеме аномии, проявляющейся в форме девиантного поведения. По нашему мнению, предпосылкой аномии выступает социальная несостоятельность. Основным критерием социальной состоятельности индивида является официальное признание отсутствие ценности и необходимости его деятельности и функций, которые он осуществляет в рамках социальных институтов. Основным же критерием социальной несостоятельности индивида выступает непризнание осуществляемых им деятельности и функций, проистекающее из диспропорции между потребляемыми и производимыми им продуктами деятельности (труда) не в пользу производимых. При этом не имеет значения, производит ли индивид больше или меньше требуемых от него благ. Наличие факта несоответствия количества произведённых продуктов труда порождает аномию. В  случае возникновения данной диспропорции индивид постепенно отчуждается обществом сначала от процесса труда, а в конце концов и от людей как субъектов общественной жизнедеятельности в связи с тем, что количество произведённых им благ не соответствует общественно принятым нормам. В результате отчуждения индивид начинает проявлять неадекватные формы приспособительных реакций в виде девиантного поведения, с целью социальной адаптации, гарантирующей безопасность. В качестве предметов аномии мы выделяем индивида, как источник девиантного поведения, и социальные институты, в рамках которых индивид не способен социализироваться. В дальнейшей работе планируется выделить социально-исторические этапы развития социальных институтов, а также определить, насколько индивиды в нынешних условиях способны быть к ним причастными.