Идеи и Идеалы

В статье анализируется тенденции становления такой дисциплины как философия экономики. Обосновывается гипотеза о невозможности возникновения автономного философско-экономического знания в России XVIII столетия. Исследуются предпосылки философско-экономических трендов в России. Анализируется история становления научного, рационального типа экономического мышления в России восемнадцатого столетия в рамках религиозно-утопического дискурса. Согласно основному тезису статьи, философско- экономический дискурс не мог сформироваться в России восемнадцатого столетия по причине отсутствия культурных предпосылок. Здесь можно говорить о включенности проблемы экономического в религиозно-утопический контекст, констатируется факт неподготовленности культурного пространства к рецепции экономических идей и понятий. Тем не менее, потребность в научном экономическом мышлении, способном указать пути модернизации хозяйства, обостряется в связи с известными историческими преобразованиями Петра I, породившими ситуацию конкуренции с Европейскими державами в таких областях как торговля, военное дело и кораблестроение.

В рамках статьи автором предпринимается попытка описания феномена скрытого смысла рекламы как объекта понимания, особое внимание при этом уделяется когнитивным и информационным аспектам. Под имплицитностью в статье понимаются содержательные компоненты, которые не эксплицированы во внешней структуре рекламного сообщения, но при этом воплощают его внутреннюю сущность. Автор отмечает, что компоненты имплицитной информации, содержащиеся в рекламном сообщении – пресуппозиция и импликация. При этом сделан вывод о том, что скрытый смысл рекламы может возникать как целенаправленно (когда он сознательно генерируется субъектом рекламной деятельности), так и спонтанно (когда он возникает независимо от воли и желания субъекта рекламной деятельности, в том числе в силу ассоциируемых и индуктируемых образов, незапланированно возникающих у потребителя рекламной информации). Другим важным свойством рекламного сообщения, помимо наличия скрытого смысла, является его повторяемость. Эти свойства способствуют тому, что получатель в процессе восприятия и декодирования рекламного сообщения будет формировать новые смыслы благодаря субъективности этого восприятия. Иными словами, вследствие сочетания этих свойств возникает возможность реализации всего потенциала, заключенного в рекламной коммуникации.

Цель работы – интерпретация отказа от построения мастер-теории в феминистской эпистемологии в рамках современного прагматизма. С точки зрения феминизма, отказ продиктован принципиальной «нестабильностью аналитических категорий феминизма», которая является следствием невозможности копировать андроцентрический характер построения феминистской теории (С. Хардинг). Прагматическая интерпретация отказа дает возможность представить «нестабильность» не как следствие релятивизации дискурса в рамках феминистской эпистемологии, а как следствие прагматической интерпретации теории «как инструмента», используемого для анализа сложного социального явления.

Статья посвящена проблеме определения специфики социально-философского знания в сравнении с социологией. Несмотря на их генетическое родство и содержательное сходство, они имеют существенные отличия. Если для философа начальным объектом критического анализа становится не само общество, но способ его описания, то для социолога теоретическое конструирование подчинено задаче создания дескриптивной модели социальных явлений. Выделенные различия не отменяют возможности плодотворного синтеза подходов, получивших развитие как в рамках социологии, так и социальной философии.

В статье раскрывается роль интернет-технологий и компьютерно-опосредованной коммуникации в частности в процессе взаимодействия мигрантов с членами местного сообщества и теми, кто остался в стране исхода. Выделяются четыре категории использования интернет-технологий на разных этапах миграции, их функции и особенности. Диаспора рассматривается как специфический вид сообщества, предъявляющий свои требования к процессу и форме коммуникации.

Предмет настоящей статьи – роль философии в истории, начиная с античности. Именно тогда возникает представление о всемогуществе умозрительного познания, которое особенно сильно выразил Пифагор. Это прямо относится к общему свойству великих исследователей, склонных к неоправданному расширению области применения своего метода. Особо анализируется вред, который нанес научному познанию Платон. Успехи науки вызвали к жизни фантастическую философию рационализма, и этой наукой, несомненно, была греческая геометрия. Под влиянием Платона и геометрии Евклида в Средние века возникает теология. Только в XVIII веке наука в современном смысле слова стала катализатором прогресса. Решающую роль сыграл Ньютон, который, создав дифференциальное и интегральное исчисление, обосновал философию эмпиризма, обеспечив ее историческую победу. Коммунизм и фашизм выросли на почве так называемой «немецкой классической философии», продолжившей традиции средневековой философии рационализма. Ученые, в отличие от жрецов прошлого, вовсе не берутся построить единое мировоззрение. Самое возникновение объективной науки означало отказ от важнейших для человека видов знания. В то же время гуманистическое мировоззрение Нового времени оказалось согласно с наукой и готово принять её новые открытия. Оно открывает человеку творческую свободу формировать своё будущее.

В статье исследуются параметры, которые позволяют рассматривать Сибирь в качестве мегарегиона. В историческом аспекте рассматривается взаимоотношение государственного и стихийного освоения сибирских пространств в геополитическом и управленческом ключе. Отдельно анализируется вопрос о роли и месте центра тяготения сибирских территорий и показано, что ни один из крупных городов не был и не стал в настоящее время таковым центром ни в экономическом, ни в культурном отношении. В частности, этот вопрос рассматривается с точки зрения понятия провинциальности. Показано, что наиболее интересные проекты развития сибирского мегарегиона берут его как целостную территорию, простирающуюся от Урала до Тихого океана и на север до Северного Ледовитого, и только такой подход может в полной мере выявить его геополитическое значение. В культурном отношении трудность жизни в Сибири, а также привычные многообразные контакты различных этнических и религиозных групп предполагали изначальную толерантность.

Преподавание «Основ научного коммунизма» было введено в программы советских вузов в 1963/64 учебном году. История этой дисциплины наглядно показывает, как происходило становление системы общественных наук как образовательных дисциплин в системе советского высшего образования периода «оттепели». В статье рассматриваются некоторые причины появления этой дисциплины. «Научный коммунизм» появился в период десталинизации и стал выражением массового стремления к обновлению и рационализации социального знания. В период своего возникновения он фактически выполнял функции социологии, которая как отдельная наука конструировалась в СССР несколько позже. В статье также показано, как повлияло на введение этой дисциплины изменение ситуации внутри мирового социалистического движения, когда Компартия Китая начала оспаривать идеологическое лидерство КПСС. В целом в статье введение этой дисциплины рассматривается как результат трансформации официальной идеологии и её отношений с наукой, но также и институциональных изменений в самой системе высшего образования и борьбы СССР за глобальное лидерство.

Статья посвящена обсуждению дискуссионных вопросов современной ноосферологии. Глобальная деформация биосферы под воздействием антропогенной деятельности не оставляет человечеству альтернатив переходу к ноосфере. Дается обоснование трактовки ноосферы с позиции коэволюции общества и природы и необходимости замены установки на устойчивое развитие установкой на коэволюционное развитие.

Статья в целом посвящена проблемности отношений христианства с другими культурами как одной из ярких особенностей европейской цивилизации. Попытки понять это предпринимались на протяжении всей истории христианства. Необходимо учитывать постоянное проникновение в Европу самых разнородных культур, которые вступали в экзистенциальный конфликт с этой религией. Одновременно есть смысл увидеть проблемные отношения христианства с собственно европейскими ментально-культурными композициями. Они естественно приходили в противоречие с христианством, сформировавшимся за пределами континента. Это особенно хорошо видно в период раннего христианства, когда оно было представлено скорее набором идей, чем суммой артефактов. К тому же христианство формировалось не за счет эволюции некоего изначального парадигмального знания, а в результате синтеза элементов почти всех известных тогда культур. В общих чертах рассматриваются история взаимодействия христианства с европейскими культурными потоками и некоторые формы и приемы борьбы с ними. Особую роль в этой борьбе сыграла церковь, и христианизацию можно представить как движение не столько религии, сколько церкви. Одновременно христианизация есть информационное завоевание нового пространства. Вместе с тем нужно учитывать роль этой религии в сохранении информационного единства Европы и в борьбе с культурными интервенциями извне.