Идеи и Идеалы

Статья посвящена теоретическому обоснованию контрагентского риска как самостоятельной угрозы экономической безопасности организации. Научная проблема состоит в том, что в литературе и прикладных разработках контрагентский риск, как правило, рассматривается фрагментарно: через призму кредитоспособности контрагента, нарушения договорных обязательств, должной осмотрительности, недобросовестного поведения либо операционных сбоев. Существующие теоретические подходы не дают полного ответа на вопрос о том, как неопределенность в отношениях с контрагентом трансформируется в многоуровневый экономический ущерб и затрагивает ключевые интересы организации, а потому цель исследования заключается в построении модели, описывающей логику перехода от предпосылок контрагентского риска к его реализации в форме прямого, косвенного, отсроченного и каскадного ущерба. Настоящая работа опирается на положения институционального подхода, теории транзакционных издержек и агентских отношений, концепцию оппортунизма, а также методы анализа экономической безопасности организации. Результатом исследования стало уточнение понятия контрагентского риска, разграничение смежных категорий и разработка концептуальной модели, включающей в себя детерминанты риска, механизмы его реализации и влияние на экономическую безопасность организации. Научная новизна состоит в синтезе разрозненных подходов и обосновании самостоятельного статуса контрагентского риска в системе угроз экономической безопасности организации. Теоретическая значимость работы заключается в формировании основы для создания методик оценки благонадежности контрагентов.

В статье представлены результаты научного исследования по теме «Совершенствование финансовой цифровизации в межстрановом аспекте». В контексте решаемых задач по совершенствованию финансового рынка важной стороной является «обратная связь», т. е. выявление и оценка изменения в отношении розничных и корпоративных потребителей финансовых услуг к профессиональным посредникам, осуществляющим деятельность в условиях глобальной цифровизации. Анализ проводился на основе фактологических данных о состоянии финансовых рынков двух государств – Российской Федерации и Республики Таджикистан. Сделанные выводы опираются также на результаты социологического исследования, проведенного на основе анкетного опроса респондентов разных возрастов (Россия). В работе особое внимание уделено оценке уровня финансовой и цифровой грамотности населения двух стран. Конечная цель данного исследования – показать объективную обусловленность перехода финансового рынка к новому формату предоставления банковских услуг, выявить те возможности, которые необходимо использовать для повышения удовлетворенности и защищенности потребителей банковских продуктов в современных условиях. Для достижения цели использованы концептуальные положения ряда стратегий государственной политики России и Таджикистана в отношении совершенствования финансового рынка под влиянием цифровизации. Несомненно, изучение опыта двух стран, имеющих близкие структуру экономики, историю и культуру, принесет пользу как России, так и Таджикистану. Поскольку контуры будущих цифровых финансов еще только проявляются как результаты научных социально-экономических исследований, представляется весьма перспективным проводить данные исследования, так как это может послужить основой для прогрессивной конвергенции финансовых систем стран, имеющих общие платежные системы, фондовые биржи и другие институты. Конвергенция финансов в современном мире происходит многоаспектно, затрагивая интересы различных многочисленных участников – от рядовых потребителей до руководителей крупных финансовых компаний и банков, министров и т. п. Ученые – экономисты, философы, социологи, психологи, кибернетики – стремятся обосновать целесообразность и пути осуществления передачи опыта (мирового и межстранового) в формах функционирования финансового рынка. При этом важны не только концепции развития финансового рынка, но и конкретные меры по совершенствованию взаимодействий поставщиков и потребителей финансовых услуг.

Статья развивает тему рациональности на границе выразимости. Индийское учение о четырех уровнях речи (вайкхари, мадхьма, пашьянти, пара-вак) рассматривается в контексте мифологических, философских и религиозных представлений Востока, Запада, Древней Руси. Автор выделяет общие черты исторически разных учений. Космическая речь в онтологической интерпретации понимается как развертывание Вселенной в период активности жизни (в индийской философии – в период манвантары) из первоначального Гласа-Звука. Онтология космического сознания отождествляется с онтологией речи, которая реализует себя «изнутри наружу», от стадии внутреннего возникновения идеи (идеации) к завершению во внешней артикуляции (объективации смыслов в вещах, телесных или умозрительных). Направленность на предмет (интенциональность) и конструирование мыслеобразов космическими демиургами являются сущностными чертами универсальной речи. Понятие «логос» древнегреческой философии вобрало в себя все основные составляющие универсальной речи как смыслообразования и конструирования форм: внешне выраженное слово, внутреннюю речь без звука и голоса, логику, число, пропорцию, стихии, видовой и семенной логос. Учения об универсальной речи имели интерпретации в культуре, в частности в поэзии и в психосоматических практиках йоги. Автор предлагает интерпретации принципов универсальной речи в творческих практиках техногенной цивилизации. Для понимания учений об универсальной речи обращается внимание на языки природы, которые служили прототипами символического мышления: звук, цвет, геометрическая форма, число, чувственные образы. Эволюция интеллекта привела к развитию способностей аналитического абстрактно-понятийного мышления и качества осознанности. Исторически конкретно-образные и символические языки мифологии предшествовали понятийной натурфилософии и науке, но продолжали эволюционировать и в науке, и тем более в искусстве. Автор считает, что эволюция чувственного восприятия и воображения (чувствующего мышления) вместе с конструированием феноменальных языков приведет к интеграции интеллекта и чувствознания, к формированию способностей управления внутренними и внешним уровнями универсальной речи.

Исследование посвящено актуальной теме патриотического воспитания студенчества. Его целью является выявление у представителей молодого поколения интерпретаций, связанных с понятиями «Россия» и «Родина». Данные понятия рассматриваются в качестве концептов, в которых проекции элементов культуры опредмечены изобразительно и вербально. Методологической основой исследования стали наработки культурно-исторического подхода, раскрытые в трудах Л.С. Выготского, и феноменологический подход. Соотнесение полученных результатов с макроконтекстом социального бытия осуществляется с опорой на миросистемный подход. Работа с концептами проводилась на семинарах по предмету «Основы российской государственности» у студентов первого курса. Изобразительными репрезентациями данных концептов выступили созданные студентами метафорические карты на тему «Россия» и «Родина». Вербальная составляющая включила в себя содержание устных выступлений по представлению данных карт в аудитории. В ходе анализа сформированы 11 семантических ядер, в которых находят свое выражение изобразительные репрезентации концептов. Так как содержание данных семантических ядер соотносится с разными аспектами жизненного мира человека, сделан вывод о синкретичности концептов как необходимом свойстве объектов внутренней рефлексии. Cодержание концептов может быть выражено через ряд дихотомий, фиксирующих идеи державности и высокой культуры, с одной стороны, и образы интимного, личного плана – с другой. Подчеркивается, что концепты «Россия» и «Родина» могут быть раскрыты только в сочетании этих двух составляющих. Полученные результаты позволили рассмотреть идеологический поворот российского государства к консерватизму с точки зрения молодого поколения. Показано, что характерные для консервативной идеологии ценности стабильности и традиций находят свое отражение в символах, связанных с позитивными стереотипами о России. Самобытность воплощается как в символах, отражающих доблесть и мощь государства, его культурные достижения, так и в образах, объединяющих переживания повседневной жизни: индивидуальную историю, тематику дома, двора, семьи. Сделан вывод, что обращение к данным концептам в образовательном процессе через опыт личностной рефлексии может способствовать социальной интеграции молодежи и развитию коллективной солидарности.

Предметом статьи является анализ этических добродетелей Спинозы в рамках концепции «Эпистемологии добродетелей» (virtue epistemology) как одного из направлений развития современной аналитической этики. Актуальность темы обусловлена осмыслением когнитивных добродетелей, ценностей и норм в истории философии в их диалектическом единстве и противоречивости. Этическая философия нидерландского мыслителя раскрывает принцип обоснования моральных истин как результат синтеза античного мировоззрения, объединенного с достижениями философии и науки XVII в. Такой синтез позволяет раскрыть логику исторической преемственности в современной эпистемологии добродетелей, что, в свою очередь, помогает по-новому взглянуть на идеи основателей этической теории. При этом эпистемология добродетелей становится концепцией для анализа интеллектуальных добродетелей в метаэтическом и междисциплинарном дискурсе философии ХХ в. Цель статьи – выявить, в какой степени современное деление эпистемологии добродетелей на релайбилизм и респонсибилизм применимо к этико-эпистемологическому учению Спинозы. Для достижения поставленной цели необходимо: проследить историю становления эпистемологии добродетелей от Аристотеля до наших дней с опорой на подходы респонсибилизма и релайбилизма, оценивающие получение нового знания по признаку надежности; проанализировать основные понятия философии Спинозы, связанные с эпистемологией добродетелей («идея», «душа», «разум», «добродетель»), с точки зрения системно-структуралистских позиций для выявления точек сближения с современной традицией; рассмотреть структуру концепта добродетели внутри системы Спинозы и на конкретных примерах продемонстрировать, какое из представленных направлений эпистемологии добродетелей характерно для нидерландского мыслителя с учетом достижений передовой этической науки. Автор отмечает, что идея «добродетели» Спинозы в аспекте аналитического подхода практически не освещена в российской исследовательской литературе. В статье показано, как некоторые неявные посылки учения Спинозы о добродетели обнаруживают сходства с названными направлениями эпистемологии добродетелей, но в действительности оказываются глубже и требуют выхода за рамки бинарной дихотомии.

Предметом статьи являются некоторые аспекты многомерной антропологической и эсхатологической концепции выдающегося немецкого протестантского теолога Юргена Мольтмана. Он исходит из установки, что человек не просто является частью природной реальности, но и неразрывно связан с ней. Это дает ему основание для выделения нескольких форм антропологии – экологической, биологической, культурной и религиозной. Каждая из этих форм обладает своей спецификой и направлена на изучение определенных аспектов личности человека и его деятельности. Вместе с тем они представляют части единого целого, только в совокупности давая ответы на вопросы о подлинной сущности человека. Человек – существо уникальное. Только он, будучи в биологическом отношении почти «неполноценным» существом, тем не менее оказался способным создать культуру. Человек – тот, с кем Бог, человечность – в переживании этого. Только перед человеком открыта перспектива обретения Царства Божия. Эта перспектива обусловлена его способностью жить в общении с Богом и его социальной активностью, стимулом которой является Святой Дух – «подлинный Дух жизни». Современное христианство должно ориентировать человека не на отстранение от мирской жизни, а на деятельное участие в ней. Каждый человек надеется на лучшее будущее. Проблема будущего – важнейшая проблема, которую ставит христианство перед человеком. Причем речь здесь должна идти не только о потустроннем, но и о земном мире. Особенно подчеркивается, что реализация этой надежды должна быть сопряжена не только с церковной сферой, но и с личностным опытом, ощущением присутствия Святого Духа, деятельностью людей по преобразованию мирового порядка. Христианство должно стремиться устанавливать справедливость даже в несправедливом обществе и свободу веры в несвободном мире. Христианская вера является надеждой на осуществление этого и создает человека, способного обрести свободу «божественного будущего».

Статья посвящена исследованию трансформации ценностных ориентаций субъектов научно-технической деятельности – ученых, инженеров, проектировщиков – в контексте перехода от информационного к постинформационному обществу. Обосновывается, что если в информационную эпоху доминировали ценности эффективности, доступа к данным и технологической нейтральности, то постинформационное общество характеризуется «аксиологическим сдвигом». Информация перестает быть ресурсом и становится онтологической средой, что выдвигает на первый план проблемы ответственности субъектов научно-технической деятельности в информационной среде, смысловой насыщенности и ее этического осмысления. В таких условиях субъект научно-технической деятельности перестает быть «источником» знаковых и технических систем, автоматическим транслятором объективных данных. Он становится креатором, чья деятельность непосредственно формирует антропологическую и социальную среду.

Методологическую основу исследования составляют деятельностный подход и концепция этического измерения науки и техники. Автор показывает, что информационная «насыщенность» современной среды обостряет ценностные противоречия, приводя к пересмотру существующих и поиску современных этических регуляторов. Особое внимание в статье уделяется новым формам ценностного позиционирования, таким как «этическая инженерия», которая предполагает встраивание нравственных принципов непосредственно в структуру технического знания и деятельности, а также концепции ответственных исследований и инноваций (RRI) и социальной оценки техники (Technology Assessment).

Выявлены ключевые векторы трансформации: смещение от ответственности за результат к управлению неопределенностью, от объективности к контекстуальной справедливости, от контроля к доверию. В статье обосновывается, что в условиях гибридной субъектности и распределенной деятельности классическая нормативная этика с индивидуальной ответственностью уступает место новой этической ориентации с распределенной ответственностью. Делается вывод о формировании нового этоса, основанного на ситуативном ценностном выборе, рефлексивности и проективном отношении к будущему. Статья вносит вклад в уточнение социально-философских детерминант постинформационного общества и предлагает параметрический подход к ценностным изменениям в современной научно-технической деятельности.

Н.А. Бердяев развивает принципы осмысления национальной идеи, сформулированные В.С. Соловьевым. Русская идея рассматривается в контексте становления богочеловечества. Подчеркивается приоритет универсальной божественной воли, отстаивается необходимость обновления христианства и общественной жизни. Религиозное возрождение Бердяев связывает с развитием личностного начала, воспринимая христианство как откровение о личности, а идею рыцарства как преддверие христианской антропологии. Важнейшим аспектом реализации идеи русского народа-нации для Бердяева является рыцарский идеал – основа формирование нового религиозного сознания, альтернатива «мировому мещанству» и самодовлеющей государственности. Первоначально о «русской идее» Бердяев высказывается в связи с Первой русской революцией. Он полагает, что России предуготовлена великая миссия: стать мостом между христианским Востоком и Западом. В русском человеке, вобравшем в себя рыцарские добродетели, снимается индивидуализм Запада, осуществляется синтез двух векторов исторического развития. Эта тематика актуализируется в период Первой мировой войны, и особенно после свержения самодержавия. Бердяев надеется, что революция освободит духовные силы народа, будет сопровождаться формированием национальной аристократии духа. Но летом 1917 года философ указывает, что Россия приносится в жертву революционной стихии. Победа большевиков в борьбе за власть подтверждает опасения Бердяева: в России возобладали силы хаоса и распада, отсутствует творческое развитие. Торжество буржуазного идеала благополучного обустройства в посюстороннем мире, равенства и справедливости над иерархическим принципом устройства мироздания выступало для него симптомом деградации русского народа, что означало крах «русской идеи» Н.А. Бердяева.

Цель исследования – выявление особенностей и закономерностей развития советского частного коллекционирования. В статье проводится описание социокультурных механизмов исторической динамики отечественного частного коллекционирования в контексте политических, социальных, экономических процессов советского общества и политики государства. Феномен советского частного коллекционирования рассмотрен как в своих целостных, институциональных характеристиках, так и в личностных проявлениях. Проанализированы следующие периоды истории СССР: первые годы советской власти, период НЭПа, сталинский период, эпоха оттепели и горбачевская перестройка. Анализ включал в себя: исследование государственных документов, анализ деятельности государственных и общественных организаций, которым вменялась работа в области частного коллекционирования; описание деятельности отечественных частных коллекционеров и судьбы их коллекций.

В основу методологии положен микроисторический метод, который позволил на основе анализа документов личного характера «подсветить» роль человека в истории. Научная новизна исследования состоит в использовании метафоры маятника. В результате установлено, что история советского частного коллекционирования имеет маятниковый характер развития: за усилением государственного надзора за жизнью граждан, делавшим невозможной легальную коллекционерскую деятельность, следовал период послабления частных инициатив в данной области, а затем наблюдалось движение в обратном направлении. Такое изменение политического курса страны приводило к активному перемещению культурных ценностей, появлению новых способов нахождения коллекционных предметов, формированию новых типов коллекционеров и форм коммуникации частных коллекционеров между собой и с государственными институциями.

В результате проведенного исследования автор заключает, что частное коллекционирование не только воспроизводит логику исторических и культурных процессов страны, но и имеет собственную логику развития.

Изучение практики коллекционирования, форм и методов собирания коллекций, характера взаимоотношений государства, государственных музеев и частных коллекционеров может быть полезным не только для постижения исторического процесса, но и для понимания способов формирования и поддержания национальной идентичности и сохранения культурного наследия.

Статья продолжает апробацию аналитической модели сибирского сверхтекста как культурного гиперпалимпсеста в применении ее к Новосибирску. Если Кемерово демонстрирует тип индустриального центра с семиотикой «жертвы» и «ресурса», то Новосибирск раскрывается как иная модель – спроектированный административно-научный мегаполис, «столичный» проект в сибирском контексте. Цель – показать универсальность модели культурного гиперпалимпсеста, способной описать принципиально другой тип сибирского города, и выявить специфические механизмы смыслообразования в его субтексте. На материале Новосибирска исследуются ключевые характеристики гиперпалимпсеста: высокая плотность и конфликтность наложений (транспортный, административный, конструктивистский, индустриальный и научный пласты); наличие значимых лакун («доистории», «конструктивистской утопии», травматической памяти о репрессиях); нелинейность и «просвечивание» скрытых слоев (например, трагических условий обретения столичного статуса в логике последующего роста); многоканальность нарративов (архитектура, топонимика). Город существует в постоянной оппозиции. С одной стороны, официальная история успеха: выгодный транспортный узел, возведение наукограда и прочее. Но с другой – за этим скрыта иная реальность: насильственно навязанный столичный статус, формировавшийся в голоде и эпидемии тифа; следы «распределительных зон» стираются под застройкой элитным жильем; утопические проекты, оставшиеся лишь на бумаге. Статья доказывает эвристическую силу модели культурного гиперпалимпсеста для сравнительного анализа разнотипных городских субтекстов в рамках единого сибирского сверхтекста.

Статья исследует изменение роли фигуры автора-рассказчика как специфическую черту современных коллективных художественных практик и как форму субъектного нарративного разрыва. Под «нарративным» в статье понимается художественное высказывание, организованное по принципу последовательного раскрытия смысла и предполагающее наличие инстанции, удерживающей эту последовательность. Аргументируется, что для понимания современных форм распределенного авторства принципиальное значение имеет не модернизм в целом, а конкретная институциональная модель Баухауса: мастерская как форма совместного проектного производства, в которой произведение перестает быть исключительно индивидуальным высказыванием. Прослеживается структурная связь между этой моделью и концепцией Documenta fi fteen, где художественным руководителем впервые выступил незападный коллектив RUANGRUPA. Показано, что индонезийская идея lumbung, коллективного хранилища ресурсов, задает не разрушение нарратива, а иную модель художественной связности, основанную на распределении авторства, ресурсов и ответственности. Методологическую основу составляют структурный анализ нарративных конвенций, компаративное искусствоведение и историческая реконструкция.

Современная философская мысль, характеризующаяся как постметафизическая, связана с онтологической трансформацией: на смену идее единой субстанции, фундирующей различные социальные практики, приходят коммуникации, становящиеся социальной онтологией. Смена социальной онтологии, в свою очередь, актуализирует необходимость исследования философских оснований образования в контексте перехода от классического к неклассическому стилю мышления. В связи с этим востребовано обращение к онтологии образования, которая принимает коммуникативный облик (что выражается в мотивах открытости, незавершенности, вариативности образовательного пространства и образовательного знания). В исследовательской литературе, при наличии большого количества работ, освещающих образовательные коммуникации с педагогических позиций, тем не менее идентифицирована недостаточная концептуализация коммуникативной онтологии образования. Методологическая база коммуникативной онтологии образования усматривается автором в трудах ряда неклассических мыслителей XX в.: К. Ясперса, Х. Ортеги-и-Гассета, М. Мамардашвили, Ж.-Ф. Лиотара, Э. Тоффлера. На основании анализа работ указанных авторов выявляются связи между выраженными ими философскими идеями и актуальными образовательными практиками и трендами (гуманизацией, гуманитаризацией, цифровизацией, фундаментализацией и т. д.). Предпринимается попытка очертить контуры коммуникативного содержания образования с опорой на методологическую концепцию Школы коммуникативной дидактики (В.И. Тюпа, И.А. Зимняя, Г.И. Петрова, Ю.Л. Троицкий и др.). Делается вывод о становлении коммуникативной онтологии образования вследствие изменения философского дискурса.

В статье рассматриваются подходы к пониманию природы вероятности в математике и физике с вытекающими из данных подходов следствиями, а также возникающими при этом трудностями. Обсуждается онтологический статус вероятности. Показывается, что теорию вероятностей, вопреки Р. Мизесу, следует относить к классу математических наук, используя определение, сформулированное А.Н. Колмогоровым. Применение этой дефиниции на практике обеспечивается в рамках классического подхода при условии, что связь с физической реальностью задается через понятие равновозможности. Для этого вводятся понятия простых и сложных событий, поясняется способ разложения сложных событий на простые. Обосновывается точка зрения, согласно которой определенную и связанную с физической реальностью указанным способом математическую вероятность можно считать объективной, т. е. существующей независимо от проведения каких-либо испытаний.

Также раскрываются различные интерпретации квантовой механики и подходы к пониманию вероятности. Показано, что в физике на сегодняшний день существующие подходы к пониманию природы вероятности противоречат друг другу. В бомовской интерпретации вероятность является аналогом классического подхода – статистической объективной вероятностью, имеющей математическое оформление, а в квантовом байесианстве вероятность количественно определяет степень достоверности и зависит от субъекта, проводящего эксперимент. Копенгагенская интерпретация квантовой механики пытается устранить трудности, связанные с объединением в единую картину волновых и корпускулярных свойств света и электронных пучков, путем придания вероятности онтологического статуса, что приводит к проблеме понимания физической реальности. В статье утверждается необходимость новой связи математического описания вероятности с физической реальностью.

Анализируется эмпирический (частотный) подход Р. Мизеса, который вызывает много критики, так как не имеет четкой непротиворечивой формализации. В статье утверждается, что такой подход не согласуется с квантовой механикой. Также рассматривается вероятность, заданная в копенгагенской интерпретации квантовой механики М. Борном, который формулирует новое определение вероятности, что не исключает трудности, связанные с физической трактовкой вероятности. Подход Борна строится на основе классического подхода и сводится к формальному аксиоматическому определению, предполагающему трактовку вероятности как математического конструкта. Связь вероятности с физической реальностью и непротиворечивость статистическому методу нахождения значений вероятностей остаются нерешенными проблемами, что создает дуализм понимания вероятности: в математике – одно, в физике – другое. Если в математическом подходе решение обозначенных проблем осуществляется через связь вероятности с физическими свойствами, то в квантовой механике в копенгагенской интерпретации проблемы сохраняются, причиной чего является придание волновой функции онтологического статуса.