Идеи и Идеалы

  В статье разбирается, как в системе образов и событий поэмы Нонна Панополитанского «Деяния Диониса» отражаются античные представления о времени. Бессмертные олимпийские боги пребывают в вечности, но вынуждены считаться с земным временем и порядком событий. Тем не менее  время богов и время людей представлены разными богами: Хроносом и Айоном соответственно. Изначальные древние боги – Фанес, Хаос, Хронос – могут претендовать на полную независимость от времени смертных и находятся не в вечности, а в некотором «вневременье» и «надвременье». Тем самым выделяются три позиции по отношению ко времени: безвременье, полная независимость от времени древних богов; бессмертие и вечность, но, вместе с тем, причастность к земному времени богов олимпийского пантеона; полное подчинение законам земного времени – смертных. С Дионисом можно связать спиральную модель времени. Загрей-Дионис-Иовакх  и едины и различны одновременно. Они как прошлое, настоящее и будущее. События их жизни повторяются, но не с абсолютной точностью. Изложенное соотносится с платонической интерпретацией времени, отмечается их существенное сходство.

В статье анализируется текст мистических «Откровений» Биргитты Шведской и ссылки на них в дипломатической переписке в начале Столетней войны. Этот важный эпизод в истории европейского политического мышления является основой для дальнейшего его развития, поэтому требует детальной реконструкции. В исследуемых фрагментах Биргитта от имени Иисуса Христа призывает враждующие стороны сложить оружие и предлагает способ установить прочный мир. В центре внимания находится аргументация в пользу подлинности божественного происхождения «Откровений», приведенная как внутри текста, так и во внешних комментариях. Эти приемы убеждения, обращенные к получателям сообщений, опираются на укоренившиеся в то время представления о праве и о месте политических отношений в мироздании. Все заинтересованные стороны (авторы, адресаты, сторонние наблюдатели) проговаривают свое понимание сущности политических институтов. На основе подробного разбора того, как и почему они были использованы, насколько удачными они оказались, можно реконструировать роль религиозного элемента в правовых и политических отношениях этой эпохи.

В статье рассматривается  деградация трудовой культуры крестьянства в советских колхозах, которая сказывается и в современной деревне. Крестьянство представлено как социум сельских жителей, занимающихся земледелием и скотоводством и обладающих социокультурным наследием предков. Автор считает, что традиционная культура труда крестьян в России была высокой. В качестве доказательства приводятся исследования классиков истории, этнографов, свидетельства иностранцев о России, материалы народного фольклора. По мнению автора, политика коллективизации привела к негативным социокультурным деформациям традиционной культуры труда крестьян. Определяющим стали отсутствие собственности, материальной и моральной заинтересованности, сверхэксплуатация крестьян государством, фактически бесплатный труд, культурная революция, уравниловка. В результате этого сформировались низкая производительность труда, хозяйственная апатия, имитация труда («вроде труд»), произошло падение традиционных нравственных норм. Свои выводы автор подкрепляет свидетельствами бывших колхозников, собранными в новом научном жанре «устная история». По мнению автора и очевидцев коллективизации, для мотивации труда крестьян в современной деревне труженику села необходимо дать собственность и творческую свободу.

В статье анализируются принципы построения формальной структуры аксиологической системы. Идеология рассматривается как вариант этой системы. Обосновывается, что политическая идеология объединяет все остальные варианты идеологических построений, включая ценностные представления о праве. Показывается, что элементный состав политической идеологии соответствует структуре политического отношения. Формальная структура политической идеологии допускает содержательную интерпретацию, приводятся образцы исторически сложившихся типов ценностных суждений о политическом.

Культурологическое эссе посвящено выявлению интерпретационных шифров орфического мифа в мировой культуре. Столетие назад И. Анненский проницательно заметил, что античный миф определяет не только материал, но и самые формы нашей творческой мысли. Критерий здесь не точность, а глубина… Это область открытий, откровений, предузнаний и экзистенциальных догадок. Границы эссеистического хронотопа от Пушкина и Ж. Нерваля до Вл. Набокова и У. Одена. Но логика развития исследования диктуется не хронологией, а ассоциативной и непредсказуемой связью интерпретационных смыслов. Орфический миф показывает, как старая истина и ее новое художественно-философское понимание могут быть связаны воедино.

Мыслители разных эпох часто сопоставляли человеческий язык со звуками, издаваемыми животными. Такое обращение к животным достойно специального разбора, потому что по сути направлено на лучшее понимание человека и его языка. С самого начала было констатировано наиболее очевидное различие звуков по наличию/отсутствию членораздельности. Однако умение некоторых птиц издавать членораздельные звуки заставило еще античных авторов обратиться к содержательной стороне членораздельной речи человека и провести разграничительную линию с учетом знаковой функции звуков. Парадигма, составляющими которой выступают человек и животные, рассматриваемая в контексте языка, с течением времени претерпевает знаменательные изменения. В античности и в Средние века  усматривается иерархическое отношение между человеком и животными с главенствующей ролью человека. В Новое время, наряду с традиционной трактовкой, появляется новый вариант соотношения: говорящая птица и человек ставятся в один ряд в рассказе Локка о разумном попугае. В начале XX века Фосслер идет еще дальше. Критерием оценки у него служит творческая способность; исходя из этого, он в самом человеке замечает свойства, присущие попугаю. Однако в сконструированном таким образом «составе» человека вновь усматривается иерархия антично-средневекового образца. Мысли, высказанные в разное время по поводу рассматриваемого сопоставления, значимы в одинаковой мере как вехи в истории идей, независимо от того, имели ли они последователей или так и остались оригинальными авторскими концепциями.

Как приходят в революцию? Почему многие «буревестники», «войдя в зрелые года», меняют свои смелые планы перевернуть мир и создать новое общество и культуру - на противоположные? Почему кто-то, «засветившись» единожды на тайной сходке, попадает в Историю, а кто-то, оставшись верен юношеским бунтарским идеям до конца жизни, остается непонятым …и забытым?  Юлия Гортынская – анархистка, жена и помощник яркого политического лидера В.К.Дебогория-Мокриевича, политэмигрантка, толстовка-вегетарианка, переводчица и библиотекарь, заканчивает свою жизнь отшельницей в маленьком южном городке. Почему имя активной участницы революционных событий 1880-1910х, связной  революционной эмиграции не оказалось в знаменитом словаре «Деятели революционного движения в России»? Почему биографы ее знаменитого мужа игнорировали участие этой женщины в политической жизни страны и ее непосредственную помощь Владимиру Дебогорию? Почему краеведы ее малой родины – Чернигова - писали о трех поколениях талантливой семьи Гортынских, но о Юлии – кроме имени – ничего не упоминалось? В этой статье я попробую разобраться в хитросплетениях судьбы «простой русской революционерки», восполнить одну из лакун и вернуть Истории имя женщины, всецело посвятившей себя борьбе за «счастье человечества» и, как и многие революционерки, пожертвовавшей личным счастьем, счастьем жены и матери.

В статье Первая мировая война рассматривается как переходный период от идеологии Просвещения к формирующемуся миру массового человека. Формулируются специфические черты этой войны, которые радикально отличают ее от предшествующих конфликтов разного масштаба. Показано, что Первая мировая открыла и опробовала новые возможности контроля над человеком. Анализируется особое значение Первой мировой для России, для которой она становится началом культурной катастрофы. Побеждают идеология и практика, построенные на убеждении в том, что можно преобразовать человека, изменив внешние формы его существования, тогда как интеллигентские оппозиционные партии, в частности кадеты, стремились к установлению демократии и уважению прав личности. После формального окончания Первая мировая продолжилась как во внутренней, так и во внешней политике ряда европейских стран, в первую очередь в Германии и России. Это нашло свое выражение в трудовых армиях, усиленной массовой пропаганде, в смещении от религии к идеологии, в установлении тоталитарных режимов, черпающих свою силу в установке на постоянную борьбу. В итоге Первая мировая война открыла возможность перехода к массовому человеку объединяющегося человечества.

В статье с историко-функциональной точки зрения рассматриваются особенности восприятия и истолкования «Дневника писателя» Ф.М. Достоевского в различных аспектах: литературоведческом, культурологическом, политическом; выявляются новые парадигмы его изучения на репрезентативных примерах новейших исследований. В фокусе современных интерпретаций обнаруживается интермедиальная и метадискурсивная природа журнала Достоевского,  синкретичностьего творческого мышления, предельная актуальность и оправданность многих пророчеств в контексте нашего времени и, как результат, полная реабилитация «Дневника писателя» как величайшего творения Достоевского, остающегося эталоном журнализма и художественности.

В статье рассматриваются актуальные проблемы преподавания философии в музыкальном вузе. Обосновывается главная задача изучения философии для студентов творческих специальностей – предложить ряд исходных мировоззренческих моделей, побуждающих к осознанному выбору цели существования. Последовательно раскрываются вопросы из области теории познания, онтологии, социологии, аксиологии, эстетики, этики, принципиальные для формирования личностного и профессионального статуса студента. В современной концепции российского высшего образования поиски новой роли и значения философии далеко не завершены. Процессу сокращения учебного времени, отводимого этой дисциплине в вузовских программах, сопутствует ощутимая потеря интереса студентов к философской проблематике. Это существенно снижает как общую культуру мышления обучающихся, так и их способность противостоять жизненным вызовам, касающимся их личного самоопределения и поведения. Возможность сгруппировать важнейшие темы философского опыта европейской культуры вокруг актуальных аспектов профессионального становления музыканта представляет один из путей повышения эффективности преподавания философии в музыкальном вузе.