Идеи и Идеалы

В статье представлен анализ оригинальной концепции гелиоцентризма А.Л. Чижевского, изложенной в его научных трудах. Ученый соотносит влияние солнечной энергии с факторами исторического и социального процессов. Согласно его концепции, состояние «предрасположенности к поведению» человеческих масс есть функция энергетической деятельности Солнца, закономерные резкие подъемы которой трансформируют потенциальную психическую энергию в энергию действия. При условии взаимодополнения природных и социальных факторов, когда возникает ситуация «мнимого хаоса» и доминирующую роль начинают играть определенные законы, гелиотараксис созидает историю. В статье высказывается мысль о том, что гелиоцентризм Чижевского позволил не только взглянуть на Солнце как на «пульс Земли», но и является примером сочетания любви к предмету научных изысканий с поэзией. Его мироощущение представляет собой космопланетарное всеединство, воплощенное в интеграции научных представлений об энергии мира с художественным его отражением.

Методологической основой исследования послужил анализ теории гелиотараксии Чижевского, его идеи о влиянии солнечной активности на ход исторического процесса.

Первый и главный вывод заключается в том, что, несмотря на неоднозначное отношение к научным трудам Чижевского, он является автором оригинальных философских трудов. Анализ гелиоцентрических идей ученого способствует пониманию его мировоззрения, а следовательно, и всего творческого наследия. Идея гелиотараксии имеет полное право быть признанной одним из методов познания окружающего мира. Стоит отметить, что интерпретированные философские взгляды Чижевского не только сами по себе представляют интерес как научные теоретические исследования, но и обладают эвристической ценностью для современной науки. Одним из основных выводов статьи является вывод о научной смелости Чижевского, о его преданности своим научным идеям, о его способности искать и предполагать, не боясь быть уличенным в грубом невежестве и подвергнутым осмеянию.

Целью статьи является прояснение вопроса о политических взглядах элеатов. Актуальность работы связана со слабой изученностью данного вопроса. Серьезные пробелы в источниках затрудняют изучение политических взглядов Ксенофана, Парменида, Зенона и Мелисса. В статье осуществлена историческая реконструкция политических взглядов элеатов на основе биографического анализа и контекстуального подхода. Установлено, что в поэзии Ксенофана проявилась критика в отношении тирании и олигархии. Рассмотрены аргументы в пользу двух версий о партийных предпочтениях Парменида. Версия о демократической ориентации Парменида основана на сообщениях Страбона и Аристотеля. Проводится параллель между Элеей и Тарантом. Отмечается сходство в социальной структуре обоих полисов. На основе сведений о демократическом устройстве Таранта сделано предположение о демократической направленности в государственной деятельности Парменида. В пользу версии об аристократической ориентации Парменида говорит сообщение Страбона об аристократическом государственном устройстве Массалии. Отмечается, что данный полис, как и Элея, был основан в Западном Средиземноморье выходцами из Фокеи. Высказано предположение о сходстве в государственном строе между Элеей и Массалией. Показано, что законодательная деятельность Парменида могла быть направлена на создание строгих законов в сфере морали и судопроизводства. Установлено, что сообщения о борьбе Зенона с тиранией не позволяют сделать однозначного вывода о его партийной принадлежности. Версия о приверженности Зенона аристократическим кругам не обладает преимуществом по сравнению с версией о его демократической ориентации. На основе анализа политической обстановки накануне и во время войны между Самосом и Афинами сделано предположение о том, что Мелисс был сторонником олигархии или аристократии. В заключении сделаны следующие выводы. Установлено, что представление о преемственности в партийных предпочтениях элеатов выглядит слабо и неубедительно. В то же время показано, что для всех представителей элейской школы была характерна приверженность полисным ценностям. Во взглядах и деятельности Ксенофана, Парменида, Зенона и Мелисса проявились полисный патриотизм, высокий уровень политической активности, приоритет интересов государства над интересами гражданина.

Настоящая статья предваряет перевод «Вольфарии» (1521), первой утопии, написанной на территории континентальной Европы в раннее Новое время. Статья посвящена биографии и творчеству Иоганна Эберлина фон Гюнцбурга (ок. 1460–1533). Эберлин –  деятель раннего периода немецкой Реформации, религиозный мыслитель, гуманист, переводчик. В статье даются сведения об общественно-политической деятельности Эберлина, его взаимоотношениях со светскими правителями, рассматриваются основные этапы его творчества, специфика их содержания, их место в контексте реформационного и гуманистического движения. Анализируется соотношение взглядов Эберлина с идеями виттенбергского кружка реформаторов, с радикальными реформационными течениями и формирующейся утопической традицией раннего Нового времени. Рассматривается динамика трансформации взглядов Эберлина от социального и политического радикализма к более умеренной позиции. Сопоставляются характерные черты утопизма Эберлина и Мора, мировоззрения Иоганна Эберлина, Ульриха фон Гуттена, Иоганна Рейхлина, Эразма Роттердамского. Выявляется специфика взглядов Эберлина на проблемы социальной справедливости, сословного и имущественного неравенства, на частную и общественную собственность; характеризуются его взгляды на моральную реформу 

В статье также содержится краткий историографический очерк изучения творчества Эберлина с конца XIX до первых десятилетий XXI века. Рассматривается история переводов «Вольфарии» на иностранные языки. Анализируется гипотеза о предполагаемом влиянии «Утопии» на идеи Эберлина, выявляется соотношение взглядов Эберлина и Лютера на отдельные аспекты общественно-политического устройства христианского государства. Публикация сопровождается научным комментарием. На русском языке перевод «Вольфарии» публикуется впервые.

Статья знакомит с результатами исследования, предметом которого был процесс вытеснения западноевропейской алхимии в сферу маргинальной религиозности в период Нового времени. Фундированность выводов обеспечивается за счет включения в сферу рассмотрения различных источников рассматриваемой эпохи (алхимических сочинений, правовых документов, произведений естествоиспытателей), а также отечественных и зарубежных исследований, посвященных анализу алхимии. В исследовании использовался широкий спектр общенаучных методов, в котором представлены текстологический, дескриптивный, компаративный, биографический, системный и др. методы. В статье показывается, что в Западной Европе на протяжении длительного времени алхимические воззрения и практики были вплетены в повседневную жизнь. Процесс маргинализации алхимии занял продолжительный период и закончился только в XVIII веке. Он происходил, несмотря на самопозиционирование алхимиков как благочестивых верующих, с одной стороны, и вопреки их интеллектуальной и социальной востребованности и фактической поддержке со стороны светских властей – с другой. В Новое время давление на алхимию стало оказывать как официальное христианство, не приемлющее алхимические учения и практики, вызывающие подозрения в колдовстве, так и научное естествознание, отвергавшее ее из-за мифологизированного нарратива и установки на засекречивание исследований. В результате алхимия была маргинализирована не только в религиозной сфере, но и в светском познании. Поскольку алхимическая традиция представляет собой эклектичную комбинацию знаний и навыков, в которой сосуществуют различные смысловые слои, постольку она обладает значительным адаптивным потенциалом. Ее существование в XIX–XX веках было обеспечено фрагментарным включением алхимических элементов в различные эзотерические течения, мистические культы и искусствоведческие концепции. В настоящее время за ней сохраняется статус маргинальной дисциплины, связанной с религиозными представлениями и практиками, хотя и не сводимой к ним. Результаты исследования важны для понимания истории религии и эволюции отношений религии и науки.

Одним из актуальных и востребованных направлений современного философского знания является философия образования. Когда образование рассматривается в рамках социально-философского анализа, как социальный институт и феномен культуры, внимание уделяется его роли в создании и развитии культуры. Философия образования сосредоточена на выявлении целей и принципов работы образовательных систем, на определении педагогических методов и их воздействии на индивида и общество в целом. Проблемным полем философии образования является объект исследования педагогической антропологии, который состоит в выявлении значения взаимосвязи учителя и ученика, в уяснении роли диалогового компонента в педагогической работе, наконец, в концептуализации антропологической программы формирования духовного и физического здоровья ученика. Все перечисленное и составляет предмет исследования настоящей статьи. В качестве источниковедческой базы использованы классические труды педагогического и философско-антропологического характера родоначальника русской педагогической антропологии К.Д. Ушинского, работы по проблематике педагогической философии свободного образования и воспитания великого русского писателя и педагога Л.Н. Толстого, а также современная научно-исследовательская литература социально-философского и философско-антропологического характера. Теоретико-методологический инструментарий статьи опирается на применение общенаучного принципа историзма, который дает возможность выявить динамику в анализе поставленных проблем философско-образовательного характера, а также на применение метода культур-сравнительного анализа, поскольку хронологический период российской истории, охватываемый в настоящей работе, относится ко времени Александровских реформ, до становления эпохи Серебряного века отечественной культуры, и касается ряда знаковых фигур этого времени.

Статья посвящена философскому анализу мифологических нарративов об искусственных разумных существах, рассматриваемых в качестве культурных прототипов современных концепций искусственного интеллекта (ИИ). Доказывается, что мифы являются архетипическими матрицами, кодирующими фундаментальные философские вопросы о природе разума, границах творения и ответственности создателя. В исследовании выдвинута гипотеза о том, что архаические мифы содержат не интуитивные предсказания и догадки, а архетипические модели, которые и сегодня продолжают неявно структурировать дискурс вокруг технологий ИИ. В центре внимания – реконструкция и систематизация ключевых мифологем, раскрывающих фундаментальные тревоги и этические дилеммы, связанные с актом искусственного творения, которые сохраняют свою актуальность в эпоху машинного обучения и автономных когнитивных агентов. В основу методологии положен философско-компаративистский анализ релевантных мифологических текстов с применением герменевтического подхода для выявления устойчивых архетипических структур и их последующей проекции на современные проблемы ИИ.

Научная новизна работы заключается в систематизации четырех архетипических моделей создания искусственного разума – гибридной (Пандора), механического артефакта (Талос), эмерджентной сущности (спарты) и комбинированной модели (Голем) – и в демонстрации их прямой связи с актуальными проблемами ИИ. Прослеживается соотношение между непредсказуемыми разрушительными действиями мифологических персонажей с искусственным разумом и недостатками в разрабатываемых современных системах ИИ: «чёрным ящиком» (непрозрачность решений), «зловещей долиной» (психологический дискомфорт от слишком реалистичных, но не живых существ), эмерджентным поведением (непредсказуемость), потерей контроля и этическими рисками. Основной вывод заключается в том, что осмысление мифологического наследия предоставляет незаменимый культурно-философский инструментарий для ответственного развития технологий ИИ, который задает систему координат для решения задач интерпретируемости, безопасности и согласования ценностей, обусловливая необходимость междисциплинарного диалога между инженерами, философами и этиками.

В статье осуществлена попытка философской рефлексии уязвимости беседы в онлайн-коммуникации. Целью статьи является анализ факторов, ослабляющих беседу как один из ключевых жанров коммуникации. Автор отмечает, что еще не в полной мере исследовано влияние, производимое онлайн-коммуникацией в формате социальных сетей и мессенджеров на непосредственные межчеловеческие связи, но акцент уже смещается на хайтек-новинку – нейросети. Отмечается роль смартфона как ключевого культурного артефакта, превращающего «старые добрые» социальные сети в иммерсивные медиаплатформы с функционалом, интенсифицирующим процесс разрушения жанра беседы в режиме реального времени и соприсутствия. Постулируется тезис о том, что технологически опосредованное электронное взаимодействие – как в мессенджерах и социальных сетях, так и с нейросетью – является одной из фундаментальных коммуникативных мифологем эпохи всеобщей подключенности. Обосновывается, что активность, происходящая во всех перечисленных форматах, не является беседой, несмотря на довлеющее восприятие ее в качестве таковой. Мифологема порождается устойчивым ощущением коммуникативного благополучия на фоне нарастающего количества фактически непрерывных коннектов (поверхностной онлайн-коммуникации со своей спецификой), в то время как на самом деле вследствие почти постоянной технологической опосредованности взаимодействия усекается полнота беседы как коммуникативного акта и в целом полнота коммуникации. Автором раскрывается подмена соответствующих понятий: в случае мессенджера – это всего лишь переписка, в случае социальной сети – переписка в контексте конструирования идентичности. Вопрос о том, является ли коммуникацией взаимодействие с нейросетью, осуществляемое посредством промптов, является дискуссионным. Автор приходит к выводу, что такое взаимодействие представляет собой сложную имитацию коммуникации посредством введения элементов диалогичности. При исследовании использовались методы статистического и структурного анализа.

Кризис неолиберальной модели капитализма, который мы сегодня наблюдаем, и переход к платформенной экономике сопровождаются глубокой идеологической трансформацией. В статье проводится критический анализ постгуманистических и трансгуманистических концепций, которые рассматриваются как идеологические основания формирующегося порядка цифрового (платформенного) капитализма. Доказывается, что, вопреки декларируемой риторике освобождения, эти философские течения становятся инструментом легитимации новых форм эксплуатации, отчуждения и контроля. Методологически опираясь на критическую теорию и марксистскую традицию, автор демонстрирует, как интересы цифрового капитала объективно обслуживаются идеями деконструкции человека (Р. Брайдотти) и техноутопизма/трансгуманизма (Н. Бостром). Философские концепции, исследуемые в данной работе, фактически камуфлируют реальные социальные и экономические проблемы, обострившиеся в условиях бурного развития цифровых технологий: сверхконцентрация капитала и власти, прекаризация труда, разрушение человеческой субъектности. Манифестируя радикальное переосмысление и изменение человеческой природы, эти идеологии создают философские основания для формирования пластичного и управляемого «нового человека», лишенного идентичности и критического сознания. Обосновывается, что «новый человек» как конструкт является необходимым и системным условием существования и развития цифрового капитализма.

В статье рассматривается влияние цифровизации на социальную структуру современного общества. В результате завоевания цифровыми технологиями центрального места в функционировании общественных институтов меняется положение индивида в социуме. Современный человек находится и в мире цифровых сетей, и в реальном мире, онлайн и оффлайн. При этом он может иметь разные роли и разные статусы в реальном мире и цифровой среде. Таким образом, формируется своего рода дуализм бытия человека. Под влиянием цифровых технологий происходит трансформация социальной структуры. Это находит свое отражение в появлении новых социальных групп, деятельность которых либо связана с функционированием цифровых структур, либо они модифицируются под воздействием изменений, происходящих в обществе. Целые социальные группы формируются и функционируют в цифровой среде, образуя феномен «сетевых обществ», у которых формируются собственные поведенческие нормы. Выявляется взаимосвязь между трансформацией социальной структуры и модификацией политической системы общества. Эволюционируют субъекты политики. Так, политические партии модифицируются в избирательные клубы. Изменения в социальном организме, вызванные цифровизацией, привели к урате поддержки партий со стороны традиционных социальных группы и слоев, на которые они ориентировались ранее. В новых условиях приходится учитывать настроения и потребности новых социальных слоев и групп. Вследствие этого политические силы вынуждены приспосабливаться к новым условиям, что приводит к размыванию политического спектра. Благодаря повсеместному внедрению цифровых технологий голос отдельных людей, и тем более целых групп, стал заметен. Социальные сети во многом подменяют традиционные средства массовой информации, активно конкурируют с ними, становясь заметной силой общественной жизни. Все это становится значимыми факторами политики, которые приходится учитывать участникам политического действия. В цифровом обществе политика становится сложнее, а политическая система постепенно трансформируется и приобретает новые черты.

В статье представлен первый перевод на русский язык и анализ философского содержания «Записок о палатах Почитания канонов в училище ученых-конфуцианцев уезда Дацзу» («Дацзу-сянь жу-сюэ цзунь-цзин гэ цзи» 大足縣儒學尊經閣記) известного политического деятеля и малоизученного философа Чжао Чжэнь-цзи 趙貞吉 (1508–1576). В произведении описывается диалог между Чжао и Дун Цзи, главой уезда Дацзу провинции Сычуань, состоявшийся по случаю открытия палат Почитания канонов при местном училище. В ходе рассуждений мыслитель излагает свой взгляд на роль канонов в Поднебесной и замысел Конфуция в их формировании, а также представляет идею «еще не» (вэй 未), т. е. неспособности постичь мысль Конфуция, и связанные с ней «четыре упущения» (сы-ши 四失): обширность (бо 博), ведущую к смуте (луань 亂); инаковость (и 異), ведущую к рассеянию (сань 散); многословие, ведущее к злоупотреблению (цзянь 僭); немногословие, ведущее к нелепице (дань 誕). 

В результате исследования «Записки» были квалифицированы как конформное по отношению к официальной идеологии высказывание, враждебное альтернативным конфуцианству учениям. Показано, что типичные особенности Тайчжоуской школы, например стремление к гуманизации, прагматизации, общедоступности конфуцианства, в «Записках» практически не проявляются. Кроме того, сделано предположение о возможном заказном характере его написания, а также обнаружены и прокомментированы многочисленные аллюзии к древнекитайской философской классике.

Статья развивает дискуссию С.Ю. Коломийцева и Н.И. Мартишиной о пределах критериев фальсифицируемости в проблеме демаркации научного знания. Предметом исследования выступает динамика научного статуса теорий в процессе их развития и взаимосвязь этой динамики с классическими критериями демаркации. Методология работы основана на разработке эволюционной модели, трактующей научный статус теории как изменяющийся атрибут ее жизненного цикла. Эта модель выделяет пять последовательных этапов эволюции теоретического конструкта: метафизический (умозрительная идея), протонаучный (проверяемая гипотеза), научный (верифицированная теория), апонаучный (устаревшая, но используемая модель) и экснаучный (отвергнутая концепция), где термины «протонаука», «апонаука» и «экснаука» вводятся как авторские дефиниции для этапов 2, 4 и 5 соответственно. Основным результатом исследования является установление специфической, контекстно-зависимой роли классических критериев демаркации как триггеров переходов между этапами: потенциальная фальсифицируемость активирует переход от метафизики к протонауке; эмпирическая верификация – от протонауки к науке; накопление аномалий или появление конкурирующей теории – от науки к апонауке; неопровержимая фальсификация – от апонауки к экснауке. Модель также выявляет возможность возврата теории из апонауки в науку через модификацию, демонстрируя преобладание эволюционной коррекции над радикальными сменами парадигм. Показано, что критерии функционируют не как универсальные индикаторы научности, а как механизмы, управляющие эволюцией демаркационного статуса. Выводы работы подчеркивают практическую ценность подхода как инструмента для системной оценки эпистемологического статуса теорий через релевантные критерии на каждом этапе их развития. Модель позволяет классифицировать переходные состояния знания и оптимизировать распределение научных ресурсов. Кроме того, она интегрирует ключевые концепции Поппера, Куна и Лакатоса в единую динамическую схему, предлагая решение теоретических затруднений, поднятых в упомянутой дискуссии.

Статья является результатом поиска ответа на вопрос: как образовательные события в высшей школе влияют на мировоззренческие установки, ценностно-нормативные основания, систему убеждений студента? Отмечается нечеткость теоретико-методологического каркаса обсуждаемой образовательной технологии, значительное опережение теории опытом, увлеченность педагогической интуицией. Между тем педагогическая мысль ясно выделяет существенные характеристики образовательного события. Содержание любого образовательного события может быть описано языком смыслов и ценностей. Значит, технология эффективно работает в вопросах трансформации мировоззрения как на индивидуалистическом, так и на коллективистском уровнях. Отмечается, что образовательные события органично вписываются в модель трансформирующего обучения. Личное участие, «включенность» студента в предмет познания раздвигает мировоззренческие границы, развивает общую культуру самосовершенствования. Предлагается инициировать образовательные события, не только имплицитно содержащие выход на мировоззренческий уровень, но и конкретно направленные на решение наболевших мировоззренческих вопросов. В заключение определяются общие правила алгоритма подготовки и проведения образовательного события. Ставится вопрос о формировании общего образовательно-событийного поля вуза, спроектированного в эстафетной логике и предполагающего сквозное сопровождение студента на всем пути его обучения.