Идеи и Идеалы

В статье анализируется инновационный характер политтехнологии, использованной командой Владимира Зеленского в президентской кампании 2019 г. в Украине. Исследуется, каким образом была выиграна кампания, и, в частности, рассматривается ее политтехнологический сценарий, основанный на сериале «Слуга народа» и других политических шоу студии «Квартал-95». В статье анализируются основные инновационные характеристики сценария: сценарий как курс «игр на развитие» и средство мобилизации избирателей; обратный отсчет времени в избирательной кампании; театральная и игровая природа сценария; группа граждан, или коллективный субъект-заказчик кампании как альтернатива политтехнологам, работающим «в тени власти и олигархов»; отказ от старых технологий, включая манипулятивные; интерактивный характер кампании и ее высокая эффективность; десакрализация авторитарной власти в ходе кампании; заявка на переформатирование властных институтов и превращение их в более прозрачные и ответственные перед народом; изменение модели участия населения в политике; «эффект Зеленского». Рассматриваются проблемы и анализируются особенности перехода кампании Зеленского из виртуального режима в реальную жизнь. Делается вывод о том, что сохраняется угроза политического реванша, обсуждаются политтехнологические задачи по поддержке нового курса.

В статье рассматриваются социальные и социально-политические процессы, протекающие в Центральной Азии. Обсуждаются новое понимание социальной солидарности в традиционном восточном обществе и наметившийся переход к модели национальной государственности Узбекистана, построенной на принципах взаимодействия с гражданским обществом. Проблема заключается в том, что социальная солидарность в эпоху демократических свобод строится в контексте поиска баланса между необходимостью усиления национального государства и естественным процессом развития гражданского общества. Для восточных государств этот баланс всегда имел свою специфику. Цель исследования – выявление возможностей и барьеров социальных и социально-политических процессов, построенных на обращении к солидарности как социальному механизму, позволяющему эффективно интегрировать общество. При этом отмечается политическая и идеологическая составляющая социальной солидарности, которую часто используют в качестве лозунга. Анализируются факторы и условия развития социальной солидарности. Сама социальная солидарность интерпретируется как фактор развития национальной государственности. Узбекистан при этом всё чаще становится инициатором объединения и солидарности государств и обществ на всей территории Центральной Азии и Востока. На основании данных интервью, проведенного центром «Стратегия прогресса», демонстрируется оценка социальных изменений со стороны экспертного сообщества. Показано, как интеллигенция принимает концепцию солидарности. Социальная солидарность, с точки зрения интеллигенции, позволит: снизить социальную напряженность в многокультурном и многоэтничном узбекском обществе, с территориальным обозначением границ, оставшимся от советской эпохи, и сохранившейся клановостью; привести к росту институтов гражданского общества, некоммерческих, негосударственных организаций, и, соответственно, к снижению роли силовых структур. Наконец, это пойдет на пользу социально-психологической атмосфере в обществе, поддержит позитивные социальные настроения. В заключении статьи ставится новая научная проблема, связанная с поиском критериев социальной солидарности (или состояния данного процесса), и необходимостью проведения обследования общественного мнения, для понимания того, что думают по этому вопросу различные социальные группы.

В публикации затрагивается проблема современного терроризма, которая приковывает внимание исследователей уже несколько десятилетий. Число терактов с каждым днем становится всё больше. Несостоятельность контртеррористической деятельности  вызвана, прежде всего, непониманием сущности этого социального явления. Привычное оценивание тех или иных действий с позиции «хорошо» или «плохо» уводит исследователей от понимания глубинных причин происхождения феномена. Особое внимание автор обращает на то, что терроризм в своей основе является комплексным феноменом, включающим в себя элементы других, близких ему явлений. В публикации проведен комплексный междисциплинарный анализ феномена терроризма, позволивший выделить как его отдельные стороны, так и показать их взаимосвязь. Прослежена аналогия терроризма с такими явлениями, как террор, война и экстремизм. Использование междисциплинарного анализа позволило расширить понимание «насилия двадцать первого века» без демонизации его главных акторов. В статье особое внимание уделяется проблеме взаимного влияния средств массовой информации и террористических организаций. Возможно ли существование терроризма вне рамок СМИ? Данный вопрос затрагивает огромный пласт современных проблем: от этики журналистов до легитимности ограничения в пользовании сети Интернет. Ответы на поставленные вопросы помогут взглянуть на терроризм не просто как на негативное явление современности, а как на автономное социальное символическое пространство, существующее в контексте глобализации.

Осмысление природы западной цивилизации так или иначе происходило практически во всех неевропейских обществах, с ней столкнувшихся. Особенно острым и ярко выраженным этот процесс был в колониальной Индии. Представителям созданной колонизаторами новой общественной элиты приходилось подвергать рефлексии не только устои собственного и европейского обществ, но и рассуждать на темы, касающиеся своего подчиненного и достаточно сложного положения в этой политической системе. В данной статье анализируются взгляды знаменитого бенгальского писателя XIX в. Бонкимчондро Чоттопаддхая. Он являлся не только известным писателем, но примером наиболее успешного для бенгальских реалий тех времен человека. Получив блестящее образование, достигнув потолка в карьерной лестнице, он начинает публично высказывать достаточно смелые по тем временам и для своего положения суждения. В публичной переписке с одним видным европейцем, руководителя Института Генеральной Ассамблеи Калькутты, У. Хасти он начинает защищать от нападок индусскую религию и подвергают сомнению известный тезис об интеллектуальном превосходстве Европы. В своих сатирических произведениях, таких как «записки Комолаканто», он высмеивает не только колониальное положение своей страны, но и созданную Западом систему международного права. Оставаясь фактически носителем западного образа мыслей и не оспаривая ключевых достижений европейского мира, Бонкимчондро пытается «вскрыть» многие его проблемы. Тем самым писатель предлагает свой вариант разрешения одного из главных для колониального общества вопросов – дилеммой между вестернизацией и стремлением к самобытности.

Основным предметом исследований в имагологии является образное восприятие «чужого» представителями различных культур. Вопрос заключается в том, «что» (а не «кто») представляет культуру. Ключевым понятием в имагологии является «архетип», который закрепляется веками в фольклоре (сказках, мифологии и эпосах). Именно архетип определяет образы, преобладающие в том или ином народе. Имагологи исходят из того, что образ постоянно меняется. Изменение духовного состояния народа, обусловленное определёнными событиями, активизирует соответствующие архетипы. Фенотип, как и образ, также не остаётся неизменным, но меняется под влиянием сил природы (генетика и внешняя среда). Образ формируется под влиянием трёх основных характеристик сапиенса: способности к творческому мышлению, речи и творческому действию (способности создавать предметы быта). Природное окружение оказывает важное влияние на формирование архетипа. В самосознании каждого народа существуют органично связанные с архетипом природные элементы (типы ландшафтов, отдельные реки, вершины гор, степи и.т.д.). О них слагают песни, они занимают важное место в сказаниях и эпосах (вспомним, что значит Рейн для немцев, Волга для великороссов или Карпатский бассейн для венгров). Индивидуальное и коллективное восприятие «чужого» происходит часто избирательно, когда рассматривается лишь часть целого (например, какая-то особенность или отдельная группа целого народа), что неизбежно выражается в предрассудках и стереотипах, даже при условии скрупулезного изучения этого отдельного элемента. «Чужой», с точки зрения имагологии, отнюдь не означает враждебный, всё зависит от того, каким содержанием наполняется это понятие. Осознание контуров своих и чужих культур, народов и цивилизаций позволяет лучше взаимодействовать с «чужими». В данной статье автор представляет потенциальную полезность имагологии с точки зрения разрешения неизбежных разногласий между ценностями и интересами в области межэтнических и международных отношений.

В статье рассматривается альтерглобализм как форма международного социально-гуманитарного движения, предлагающего развивать теоретико-методологическую «оптику» восприятия динамики мир-системы Модерна (XVI–XXI вв.) с целью выработки программ и практик, снижающих риски негативных сценариев кризиса современной мир-экономики, миропорядка и геокультуры. Отдельно внимание уделяется процессу демонтажа постмодернистских идеологий XIX–ХХ вв. как важнейшей практике «перезагрузки» форм общественного сознания. В частности, автор полагает, что «парадигма альтерглобализма» должна выработать: а) новый методологический и дисциплинарный канон социально-гуманитарных наук; б) новейшие формы канализации энергии антисистемных движений; в) альтернативные идеологиям Модерна – национализма, расизма, национал-социализма, колониализма, популизма – мировоззренческие паттерны мышления. Важно помнить, что история – это открытый и свободный процесс, и он продолжается за пределами социально-исторических форм Модерна, к наследию которого также необходимо относиться творчески, не разрывая созданную им социальную «ткань», а различая в ней интенции и силы, способные ревитализировать социально-историческую динамику. В конечном итоге Модерн, стремившийся всеми силами порвать с традициями прежних эпох, сам стал традицией, показав свою историческую определенность / предел по идеям, технологиям, практикам.

Проблему нормы нельзя считать разрешенной. Особое значение приобретает философское осмысление понятия нормы и ненормальности. Эти два понятия следует обсуждать вместе. Методом исследования послужил анализ нормы и ненормальности в психиатрии и фантастике. В психиатрии фактически имеются только болезни, классификация которых складывалась способом социального конструирования. Представления о норме различны в разных видах психиатрии: в государственной это отсутствие претензий социума к индивиду, в коммерческой – психический комфорт самого пациента, в научной действует статистический критерий. Фантастика – это жанр, в котором норма специально ставится под вопрос. Показано, что статистический критерий не работает для конституирования нормы. Выделяются критерии нормы. Во-первых, норма как возможность коммуникации. Фантастика предлагает для коммуникации ситуации различных культур и различных типов разума. В психиатрической ситуации также возможна коммуникация врача и пациента. Для этого врач должен осторожно и деликатно уловить смещенный вектор смыслов пациента. Он должен относиться к больному, как к человеку. Когда больной закрывается, дело врача – осторожно обойти защиту, не нарушая ее. Во-вторых, норма как возможность совместной деятельности. Взаимопонимание героев фантастических произведений возрастает в результате совместной деятельности. Для психического больного важна совместная деятельность с членами семьи и большим социумом в процессе инклюзии. В-третьих, норма как адекватность. Именно адекватный человек имеет гибкий личностный стержень, позволяющий ему открыться новому опыту. Адекватность больного следует постоянно повышать теми же осторожными приемами, что и в коммуникации. Новизна подхода заключается прежде всего в исключении статистического критерия нормы и введении критерия взаимопонимания и взаимодействия. Вводится также понятие адекватности, которое строится на основе отношения к миру, открытости ему и готовности взаимодействовать с ним. Фантастические миры являются моделью ненормальности, а сюжеты фантастических произведений – мысленной лабораторией по осмыслению и преодолению взаимной ненормальности различных культур и разумов.

В статье рассматриваются две основные темы: понимание автором социальности и результаты исследования им становления и первых этапов (Античность и Средние века) развития европейской социальности. Понимание социальности задается посредством характеристики социологического подхода, в котором различаются четыре основные особенности. Первая – аксиологическая трактовка социальности (справедливо/несправедливо, соответствие/несоответствие образцу или идеалу) и установка на переделку или совершенствование социальности. Вторая особенность ‒ анализ массового поведения и социального порядка. Третья ‒ изучение социальности, начиная с античной культуры; природа социальности и выявления ее законов. Формулируется дилемма: что же изучает или, точнее, должна изучать социология ‒ модерн или постмодерн? Четвертая особенность ‒ социология рассматривает социальность как феномен модернити, т. е. изучает массовое поведение людей как таковое, вне исторического и культурного контекста. Излагая результаты изучения становления и развития первых этапов европейской социальности, автор различает протосоциальность, под которой он понимает предшествующее состояние и предпосылки социальности, где еще не сложились специфические формы ее осознания, и собственно социальность. Указываются две причины, заставляющие анализировать социальность: во-первых, такой анализ позволяет избежать незаконных исторических реконструкций (модернизаций), во-вторых, он дает возможность понять, что принципиально нового появляется в процессе становления социальности. Только в социальности появляется личность, без которой не состоялся бы первый тип социальности ‒ полисная социальность. Здесь же складывается мышление, впервые позволившее развести социальную жизнь и знание о ней. Положив в схемах и знаниях социальную жизнь как объект, человек начал продумывать социальность и ставить задачу улучшения ее. Рассматриваются характеристики трех основных типов социальности: античной, предполагающей принятие решений в рамках полиса свободными гражданами; имперской, подчиняющей полисную социальность централизованному управлению императора, и средневековой, причудливо объединившей оба указанных типа социальности. Перебрасывается мостик к следующему этапу исследования ‒ новоевропейской социальности и ее кризису в постмодерне.

Статья посвящена осмыслению заключения мирового соглашения как ответственного поступка сторон конфликта. За выполнение условий мирового соглашения отвечают стороны, заключившие его, в основе соглашения лежит примирение как событие. Философия поступка переосмысливается в различных зарубежных и отечественных работах, научных статьях. Представляет интерес рассмотрение заключения мирового соглашения как ответственного поступка, используя понятийный аппарат философии М.М. Бахтина, выделить условия, при выполнении которых повышается не только вероятность заключения мирового соглашения, но и представляется возможным его выполнение. Теоретический анализ позволит рассмотреть мировое соглашение как производное от ответственного поступка. Поступок по заключению мирового соглашения формирует новую реальность, где нет конфликта, противоречия в конфликте интересов урегулируются в рамках пунктов мирового соглашения. Стороны мирового соглашения берут ответственность за исполнение соглашения на себя, уровень правосознания и ответственности сторон показывает истинные намерения сторон. Человек, нарушивший условия мирового соглашения, отрицает собственный поступок по заключению мира, забывая об ответственности, допуская для себя существование в рамках «не-алиби в бытие». В условиях правового нигилизма личность не всегда способна осознать ценность нравственного образа. Таким образом, несмотря на тривиальность данного тезиса, чем выше правовая культура в обществе, тем лучше работает механизм медиации в конфликте, тем сильнее заинтересованы члены общества в поддержании собственного нравственного образа. Выполнение условий добровольно принятого мирового соглашения представляется примером «не-алиби в бытие».

В работе исследуется организованное российское свободомыслие как специфический социокультурный феномен. Предпринимается попытка представить целостную картину развития некогда крупнейшей и влиятельнейшей организации свободомыслящих в РФ – Российского гуманистического общества (РГО) – от своего возникновения в мае 1995 года до настоящего времени. Для решения этой задачи рассматривается организационная структура, социальное представление, характер практической деятельности, мировоззренческая позиция членов организации. В целях создания объективной картины деятельности российских гуманистов были привлечены многочисленные публикации: периодические печатные издания, интернет-публикации, программные документы организаций, монографии лидеров и теоретиков движения. Приводимая в публикациях информация (особенно на интернет-страницах общества) соотносилась с объективными фактическими данными путем перекрестного сравнения. РГО как межрегиональное общественное объединение секулярных гуманистов стало первой в истории России НКО, «поставившей своей целью поддержку и развитие идеи светского гуманизма, гуманистического стиля мышления и психологии, гуманного образа жизни». Показано, что специфика теоретической и практической деятельности организации во многом связана со следованием философским основаниям гуманизма Пола Куртца. В рамках исследования была описана интерпретация гуманистами РГО ключевых понятий: «гуманизм и атеизм», «религия и гуманизм», «светский и религиозный гуманизм», «гуманизм» и др. Обосновывается, что в настоящее время общество находится в стадии кризиса, несмотря на значительную теоретическую и дискуссионную активность в середине 90-х–начале 2000-х гг. и активную работу по трем направлениям деятельности: издательской, исследовательской, культурно-просветительской. Делается заключение о том, что на современном этапе развития гуманистическое движение в нашей стране не может конкурировать с православной религией и другими распространенными идеологиями ни в публичной, ни в приватной сфере. История общества, тем не менее, является важной частью сложных процессов секуляризации в России.