Идеи и Идеалы

Предметом исследования в данной статье является эпистемический патернализм, рассмотренный в ракурсе социальной эпистемологии. В качестве методологии исследования используются методы социально-философского познания (системный, функциональный, информационный и др.). В статье обосновывается идея, что эпистемический патернализм, несмотря на вариативные оценки, имеет объективные основы для существования и в той или иной форме воспроизводится в процессах познания, означая вмешательство со стороны акторов в процессы познания индивидов без их согласия, но с целью принести им благо. Вместе с тем во многих случаях эпистемический патернализм трудно отличить от патернализма вообще. Обосновывается, что должны выполняться определенные условия, позволяющие выделить эпистемический патернализм из общего патернализма. Но и в этом случае важно определить: кто реализует такое вмешательство, с какой целью и к каким результатам это приводит? Вариант эпистемического либертарианского патернализма представляется предпочтительным, хотя и он не смог избежать недостатков. Ставится вопрос: можно ли считать выбор, сделанный индивидом в процессе познания, исходя из заданных эпистемических условий, действительно свободным, а его самого – автономным субъектом познания? Такой вариант патернализма во многом соответствует концепции «подталкивания», в которой создание соответствующих условий «подталкивает» индивида к определенному выбору. При этом остаются нерешенными следующие проблемы: кто имеет право осуществлять это «подталкивание», как определить истинные цели подобного вмешательства и не допустить злонамеренных действий со стороны вмешивающихся и другие.

Предметом настоящей статьи является феномен границы между приватной и публичной сферами. Основой исследования выступает системный подход, позволяющий проанализировать и объединить отдельные аспекты изучаемого явления, а также методы логического и исторического анализа, герменевтический и логический методы. Соотношение публичной и приватной сфер является предметом рассмотрения целого ряда социальных и гуманитарных наук. Если публичная сфера принципиально прозрачна и открыта для всех, то приватность, напротив, коннотируется с темнотой, непрозрачностью, тайной. Человеку как социальному существу свойственна потребность и в публичном, и в приватном пространстве. Границы между публичным и приватным пространством могут быть как материальными (двери, стены), так и нематериальными (законы, традиции, общественные нормы). В потребности контролировать доступ к собственному телу, жилищу, информации о себе кроется желание иметь контроль над собственным физическим и социальным окружением, самостоятельно устанавливая дистанцию между собой и внешним миром. Отмечается, что границы приватности-публичности не статичны, они меняются в пространстве и времени. Социально сконструированные границы приватности формируются на основе существующих в обществе представлений о неприкосновенности личности. То, что человеку разрешается демонстрировать и видеть, подчинено общественным ожиданиям. Утверждается, что границы защищают право на приватность, связанное с тактичностью, добровольным отказом от вмешательства в личные дела другого человека. Соблюдение социальной дистанции конституирует личную свободу. Границы работают в обе стороны: защищают приватность персоны от вмешательства общества и государства, позволяя иметь собственную автономную жизнь, но также и защищают публичность от вторжения приватности. Депривация (лишение приватности), когда ничто не остается скрытым от взгляда общества, государства и других индивидов, унижает человеческое достоинство. В статье делается вывод, что наличие права на приватное пространство, умение отстаивать и защищать личные границы является необходимой предпосылкой свободы и автономии личности.

Представлено обоснование различения социального и социальности как двух уровней социальной онтологии. Вводится понятие инварианта социальности для обозначения способности множества активных агентов естественного или искусственного происхождения образовывать устойчивое гомогенное или гетерогенное единство путем ориентации каждого агента на согласование и координацию взаимодействий. Анализ полемики Ю. Хабермаса с К. Поппером по поводу объяснения способа возникновения символических объектов, входящих в интерсубъективные жизненные миры, позволил автору уточнить особенности взаимодействий в цифровых коммуникациях. Если жизненный мир отдельного индивида конструируется за него в пространстве техносистемы, а не является продуктом культурной традиции практик некоторой общности, то содержание символических образований, необходимых для взаимодействий с другими индивидами, также возникает в информационном пространстве, организованном и наполненном техносистемой. Рассматриваются условия возможного перехода общества в постсоциальное состояние. По мнению автора, постсоциальность возникает как формат шаблонов взаимодействий индивидов в интеракциях с воображаемыми Другими. Эти шаблоны являются объективированными символическими образованиями и включены в практики взаимодействий с Другими в трех параллельных пространствах: а) в пространстве непосредственных межличностных взаимодействий, б) в пространстве сетевых интеракций, опосредованных шаблонами виртуального происхождения, в) в пространстве, навязанном сетевыми платформами в виде «цифровых двойников». Эти три пространства в интерсубъективном жизненном мире и оформляются как регуляторы поведения индивидов теперь уже не только в межчеловеческом пространстве, но и в пространстве неразрывной связи с цифровой техносистемой.

В статье анализируется проблема соотношения двух исторических феноменов, в значительной степени определивших облик целого столетия и оказавших влияние на развитие последующих форм культуры. При несомненной сциентистской ориентации позитивизма и бонапартизма середины и второй половины XIX в. вопрос о степени их родства остается дискуссионным. Автор статьи выступает против гипотезы о прямом определяющем влиянии позитивизма на бонапартизм. С целью обоснования этого утверждения в статье рассматриваются сочинения Луи Бонапарта, напрямую связанные с естественно-научной тематикой. Работа, посвященная им производству сахара во Франции, по существу, преследует иные цели. Написанная политическим узником, она имеет полемическую направленность по отношению к принимаемым во Франции правительственным решениям. Луи Бонапарт призывает ориентироваться на общие интересы страны, принять во внимание нужды производителей, потребителей и жителей колоний Франции. Он дает обстоятельное описание процесса получения сахара из свеклы, упоминает внедренные технические новшества. Политическая независимость, на его взгляд, требует сохранения и развития производства сахара в стране. В сочинении о проекте строительства канала, соединяющего Тихий океан с Атлантическим, он приводит различные соображения о необходимости подобного предприятия. В этом произведении Луи Бонапарт оперирует различными географическими данными, также стремится показать свое знакомство с гидравликой. Подчеркивает он и политическую важность проекта, равно как и его коммерческую привлекательность. С позитивизмом позицию Луи Бонапарта сближает разделяемая им идея прогресса, призыв опираться в государственной жизни на науку, имеющую практическое применение, критическое отношение к умозрительным теориям. Расходится он с родоначальником позитивизма в оценке роли религии и республиканских институтов. Луи Бонапарт не разделял ни теории трех стадий Конта, ни его энциклопедического закона. Делается вывод о том, что позитивизм и бонапартизм как особые исторические феномены одного века имеют некоторые родственные черты, но не вытекают один из другого.

В статье обсуждается одна из возможных траекторий глобального развития, ведущая к гуманным порядкам через рост авторитета, влиятельности международного права и международных судов. Заметное обострение конфликтности в первые десятилетия текущего века уже приводит к поляризации, логичным завершением которой может стать новый период холодной войны. Вновь формируются два лагеря, причем каждый из них включает несколько центров. Обсуждаются варианты названий и приводятся аргументы в пользу выбора пары «Мир правил» и «Мир традиций». Гуманистическое развитие предполагает предотвращение войн, что возможно лишь при разрешении конфликтов на основе права и приоритетности судебных решений, подкрепленных солидарной силой ведущих держав. Самым высоким барьером на этом пути является приверженность сильнейших государств к сохранению максимально полного суверенитета в своей внешней и внутренней политике. Не только авторитарные режимы, но и либеральные демократии не готовы к какому-либо ограничению своего суверенитета. Раскрыт глубокий мировоззренческий разрыв в отношении политиков, экспертов, обществ к будущему в плане войны и мира. Обоснован императив расширения сознания и языка для преодоления этого разрыва, для включения самих этих центров в правовой миропорядок, для последующего вовлечения глобального Лимитрофа – множества неприсоединившихся государств. Показано, что с мелые политические идеи Иммануила Канта лишь отчасти реализованы в XX столетии. Прозрения Канта о гуманистическом смысле истории через достижение «законосообразности» прежде всего в межгосударственных отношениях остаются актуальными и требуют своего воплощения.В статье обсуждается одна из возможных траекторий глобального развития, ведущая к гуманным порядкам через рост авторитета, влиятельности международного права и международных судов. Заметное обострение конфликтности в первые десятилетия текущего века уже приводит к поляризации, логичным завершением которой может стать новый период холодной войны. Вновь формируются два лагеря, причем каждый из них включает несколько центров. Обсуждаются варианты названий и приводятся аргументы в пользу выбора пары «Мир правил» и «Мир традиций». Гуманистическое развитие предполагает предотвращение войн, что возможно лишь при разрешении конфликтов на основе права и приоритетности судебных решений, подкрепленных солидарной силой ведущих держав. Самым высоким барьером на этом пути является приверженность сильнейших государств к сохранению максимально полного суверенитета в своей внешней и внутренней политике. Не только авторитарные режимы, но и либеральные демократии не готовы к какому-либо ограничению своего суверенитета. Раскрыт глубокий мировоззренческий разрыв в отношении политиков, экспертов, обществ к будущему в плане войны и мира. Обоснован императив расширения сознания и языка для преодоления этого разрыва, для включения самих этих центров в правовой миропорядок, для последующего вовлечения глобального Лимитрофа – множества неприсоединившихся государств. Показано, что с мелые политические идеи Иммануила Канта лишь отчасти реализованы в XX столетии. Прозрения Канта о гуманистическом смысле истории через достижение «законосообразности» прежде всего в межгосударственных отношениях остаются актуальными и требуют своего воплощения.

С XIX века одно из основных направлений спора в рамках социальной философии касается вопроса о роли духовных факторов, психологии и культуры в развитии общества в целом и в становлении капитализма в частности. Для преодоления разногласий необходимо понять, какова действительная роль духовных факторов (духа капитализма) в формировании и функционировании системы рационального капитализма. Исходная методологическая предпосылка исследования состоит в том, что требуется многофакторный подход к историческому объяснению, в частности к объяснению феномена возникновения капитализма. Возникновение рационального капитализма – не столько проявление железного закона истории, сколько результат уникальной констелляции социальных факторов. Большая часть этих факторов имеет материальный (в социологическом смысле слова) характер. Тем не менее можно уверенно говорить, что формирование духа капитализма выступало одним из необходимых факторов становления системы рационального капитализма. Дух капитализма есть такое сочетание культуры, идеологии и преобладающего психологического настроя, которое мотивируют экономических агентов действовать согласно принципам рыночной экономики, стремиться к обогащению, но не любыми методами, а лишь теми, которые способствуют формированию рациональной капиталистической системы, производительной и способной к устойчивому саморазвитию. Дух капитализма не существует изначально и не формируется капиталистической системой автоматически в ходе ее функционирования. В частности, для его формирования и поддержания требуется определенная идеологическая деятельность гуманитарной интеллигенции.

В контексте последних международных событий на повестке дня вновь оказались вопросы формирования национального самосознания, которые впервые отчетливо зазвучали в отечественном гуманитарном дискурсе с середины XIX века. События последних десяти лет со всей очевидностью показали, что Россия, испытав многофакторные внешние влияния, не является частью западного или восточного культурно-географического мира, а имеет свое «цивилизационное лицо» и свои задачи в мировой истории. Для рационального и систематического понимания российского национального самосознания необходимо обратиться к анализу таких понятий, как «российская цивилизация», «евразийская цивилизация», «русский мир». Чтобы избежать  крайностей и современных соблазнов в их оценке, методология данного исследования опирается в первую очередь на позицию таких отечественных мыслителей, как Н.А. Бердяев, К.Н. Леонтьев, Н.С. Трубецкой. Они справедливо отмечали, что самодержавная российская имперскость и космополитизм противостоят как истинному патриотизму, так и подлинной всечеловечности. Сегодня мы являемся свидетелями того, что ущемленное в прошлом русское национальное самосознание подвержено националистическим соблазнам и угрозам идейных перегибов, что отражается в предельно широком истолковании понятия «русский мир». В статье дается авторская оценка этого понятия, которая опирается на этнокультурное понимание русского мира. Обосновывается необходимость преодоления его отождествления, с одной стороны, с евразийской цивилизацией или евразийским культурно-географическим миром, а с другой стороны, с российской цивилизацией. В духовном аспекте русский мир лишен географических, политических, этнокультурных и языковых привязок, отражая исконное право человека на свободное обретение своей духовной идентичности. Но подобная самоидентификация должна быть сугубо добровольной, особенно в условиях многонациональной России. С позиций классического евразийства российская цивилизация, помимо русского мира (или русской субцивилизации), включает также тюркский, монгольский и угро-финский этнокультурные миры (субцивилизации). В контексте последних международных событий на повестке дня вновь оказались вопросы формирования национального самосознания, которые впервые отчетливо зазвучали в отечественном гуманитарном дискурсе с середины XIX века. События последних десяти лет со всей очевидностью показали, что Россия, испытав многофакторные внешние влияния, не является частью западного или восточного культурно-географического мира, а имеет свое «цивилизационное лицо» и свои задачи в мировой истории. Для рационального и систематического понимания российского национального самосознания необходимо обратиться к анализу таких понятий, как «российская цивилизация», «евразийская цивилизация», «русский мир». Чтобы избежать  крайностей и современных соблазнов в их оценке, методология данного исследования опирается в первую очередь на позицию таких отечественных мыслителей, как Н.А. Бердяев, К.Н. Леонтьев, Н.С. Трубецкой. Они справедливо отмечали, что самодержавная российская имперскость и космополитизм противостоят как истинному патриотизму, так и подлинной всечеловечности. Сегодня мы являемся свидетелями того, что ущемленное в прошлом русское национальное самосознание подвержено националистическим соблазнам и угрозам идейных перегибов, что отражается в предельно широком истолковании понятия «русский мир». В статье дается авторская оценка этого понятия, которая опирается на этнокультурное понимание русского мира. Обосновывается необходимость преодоления его отождествления, с одной стороны, с евразийской цивилизацией или евразийским культурно-географическим миром, а с другой стороны, с российской цивилизацией. В духовном аспекте русский мир лишен географических, политических, этнокультурных и языковых привязок, отражая исконное право человека на свободное обретение своей духовной идентичности. Но подобная самоидентификация должна быть сугубо добровольной, особенно в условиях многонациональной России. С позиций классического евразийства российская цивилизация, помимо русского мира (или русской субцивилизации), включает также тюркский, монгольский и угро-финский этнокультурные миры (субцивилизации).

В статье рассматривается происхождение одного из довольно часто используемых в российской отечественной социально-исторической и социально-философской литературе концепта «политаризм» и таких его производных, как «политарный способ производства», «политарное общество». Показано, что непосредственным предшественником этого понятия было понятие «азиатский способ производства» и различные его аналоги («восточный деспотизм», «эпоха азиатских царей» и др.) в работах К. Маркса, оставшихся преимущественно в рукописном виде. Первая дискуссия вокруг азиатского способа производства, развернувшаяся в СССР в 1920-е годы, хотя и была подавлена жесткими административными методами, внесла тем не менее значительное оживление в советскую социальную философию, уже находившуюся под мощным прессом догм «истмата» и так называемой пятичленной схемы общественно-экономических формаций. Вторая аналогичная дискуссия, пришедшаяся на 1950–1960-е годы, сыграла аналогичную роль, побудив значительную часть профессиональных востоковедов к масштабным и концептуальным социально-историческим обобщениям.

Специально рассматриваются деятельность и работы недавно скончавшегося профессора Ю.И. Семенова, с именем которого связано появление в советской, а затем российской социальной философии и философии истории термина «политаризм». Оригинальная историософская концепция Ю.И. Семенова, созданная и разработанная автором в условиях его сознательного противостояния агрессивной идеологической среде и административному диктату, стала ценным компонентом концептуально-научного осмысления исторического процесса, сохраняя свое эвристическое значение и по сей день. Используемые Ю.И. Семеновым понятия и в целом сам его подход к осмыслению социально-исторической и социально-политической реальности заслуживают внимания как одна из версий творческого марксизма, занимающего заметную нишу в современном отечественном и зарубежном академическом дискурсе.

Представленная статья дает реальное приращение знания об этом предмете, а системно изложенная в ней концепция политаризма Ю.И. Семенова, полагаю, еще долго будет ценной составляющей концептуального осмысления исторического процесса.

В первой части статьи [1] мы рассмотрели историческую и логическую последовательность событий, которые привели к теореме Белла и к экспериментальной верификации нарушения неравенств Белла. Во второй части мы обсудим их научно-философские следствия. Как мы увидим, стандартная механистическая картина Вселенной больше не является жизнеспособным вариантом и никогда больше не сможет таковым стать. Несмотря на то что в физике не принято использовать слово «никогда», мы увидим, что на этот раз это эксклюзивное право нам предоставлено строгой математической теоремой и связанными с ней экспериментальными подтверждениями. Мы надеемся, что Нобелевские премии по физике, присужденные в 2022 году, помогут привлечь внимание к научной и философской революции, которая произошла почти полвека назад (с первыми тестами Белла), и что картина реальности, подобной часовому механизму, вскоре будет широко признана тем, чем она и является – «плоской Землей» философии науки.

Тематика активного внедрения технологий искусственного интеллекта (ИИ) в современную образовательную реальность является одной из самых популярных в современном научном дискурсе. Настоящая статья нацелена на фиксацию точек зрения отечественного и зарубежного исследовательского сообщества относительно возможностей применения технологий ИИ в образовательной сфере. В центре обсуждения не столько всё многообразие подходов, тематик, стратегий, сколько полусистематический (описательный) обзор литературы, направленный на выявление наиболее значимых для рассматриваемой темы исследовательских традиций. К последним можно отнести конкретные способы применения технологий ИИ, контекст использования технологий, связанный с недавно завершившейся пандемией COVID-19, ИИ как инструмент адаптации обучающихся в образовательном процессе, а также анализ возможностей, ограничений, позитивных ожиданий и угроз активного внедрения технологий ИИ в сферу образования. Зафиксировано как многообразие исследовательских позиций, так и их неоднозначность. Становится очевидным, что, несмотря на большое количество публикаций, посвященных применению технологий ИИ в образовательном процессе, остаются непроясненными ряд аспектов, среди которых понимание того, что собой представляет феномен современного образования в контексте применения технологий ИИ и каким образом оно трансформируется под действием таких технологий. Фиксируется необходимость дальнейшего осмысления роли и места технологий ИИ в современных социальных практиках в рамках образовательного процесса.

Статья посвящена оценке актуальности проведенных научных исследований с использованием предложенных автором показателей и их характеристики, основанной на присвоении каждому показателю соответствующих весовых коэффициентов. Предлагаются термины и их новые определения, характеризующие актуальность проведенных исследований, при этом раскрываются их сущность и содержание.

Объектом исследования является результат научно-исследовательской работы (независимо от предметной области и направленности исследований), предметом – актуальность полученных результатов исследования.

В основу методологии исследования положены метод анализа существующих подходов к оценке актуальности результатов исследований, а также опыт практической деятельности организации по рецензированию результатов научно-исследовательской работ.

В ходе проведенных исследований установлено, что вопросам актуальности результатов научно-исследовательских работ придается гораздо меньшее значение, чем актуальности темы, цели и задачам исследований на этапе разработки тактико-технического (технического) задания научно-исследовательской работы. При этом в ходе рассмотрения результатов выполненных научно-исследовательских работ рецензенту недостает методических подходов к их адекватной оценке.

По результатам проведенных исследований определены критерии и условия, при выполнении которых полагается целесообразным признать результаты проведенных исследований актуальными. Даны практические рекомендации по использованию полученных результатов исследований как основы методики оценки актуальности полученных результатов научно-исследовательских работ.

На круглом столе обсуждались проблемы трансформации информационного пространства и место человека в этом процессе. Это и вопросы внедрения искусственного интеллекта в процесс обучения, и характер изменений самого человека в новых условиях, диктуемых необходимостью реагировать на соответствующие вызовы со стороны постоянно меняющихся технологий. Вопрос об изменении соотношения знания и информации в связи с привычкой использования смартфонов, когда происходит серьезная деградация ценности знания. Речь идет о парадигмальном сдвиге в системе образования и необходимости реагировать на него максимально адекватным образом. Рассматривается проблема приспособления к принципиально новым коммуникативным технологиям, которые меняют социальные отношения и способы идентификации и даже самоидентификации. Возникает вопрос о достаточности уровня адаптивности человека в отношениях со средой, формируемой этими технологиями, и – шире – об обоснованности идей трансгуманизма. Обсуждается феномен имитации мышления, когда задачи, требующие решения, сводятся к процессу «стимул – реакция», а также проблема контроля креативности со стороны бюрократических структур в условиях изменения в отношениях научно-технического прогресса и прогресса социального.