Идеи и Идеалы

Взрывной рост популярности концепта и термина диаспора на рубеже ХХ–ХХI веков в научном и общественно-политическом обороте сопровождается возрастающей критикой и иногда даже отказом от его использования в качестве инструмента научного анализа. Это признак кризиса, который может привести или к радикальной трансформации концепта, или к отказу от него. В мировой науке, частью которой стала российская, концепт критикуется с двух сторон. Некоторые ученые считают, что слово диаспора относится исключительно к еврейской истории, и отрицают его расширительное употребление. Конструктивистской критике, с другой стороны, подвергаются ключевые положения традиционного понимания концепта: представления о диаспоре как о группе примордиального характера, к которой принадлежат по факту рождения, о групповости как обязательном качестве взаимоотношений мигрантов или их потомков в стране пребывания, о диаспороформирующей роли стран исхода и пребывания и политических границ в контексте транснационализма. Видимо, радикально меняющийся характер объекта изучения требует трансформации концепта. Или отказа от него.

На постсоветском пространстве, особенно в России, термин диаспора в виде идеологемы соотечественников стал инструментом межгосударственных взаимоотношений. Он широко вошел в общественно-политическую практику для обоснования государственного регулирования общественных отношений. В полном соответствии со схемой Р. Козеллека, наряду с темпорализацией термина (наполнением старых слов новыми смыслами), произошла его демократизация: выход за пределы академической сферы, использование низшими или широкими слоями общества, идеологизация и политизация. Диаспора видится при этом организованным сообществом с солидарной ответственностью членов и даже официально оформленной организацией с взаимными обязательствами и оформленным членством.

Употребление одного и того же слова диаспора для обозначения радикально расходящихся пониманий в научном дискурсе и в общественно-политической риторике крайне затрудняет его использование в качестве научного термина и ставит под сомнение саму возможность инструментарного применения концепта.

Взрывной рост популярности концепта и термина диаспора на рубеже ХХ–ХХI веков в научном и общественно-политическом обороте сопровождается возрастающей критикой и иногда даже отказом от его использования в качестве инструмента научного анализа. Это признак кризиса, который может привести или к радикальной трансформации концепта, или к отказу от него. В мировой науке, частью которой стала российская, концепт критикуется с двух сторон. Некоторые ученые считают, что слово диаспора относится исключительно к еврейской истории, и отрицают его расширительное употребление. Конструктивистской критике, с другой стороны, подвергаются ключевые положения традиционного понимания концепта: представления о диаспоре как о группе примордиального характера, к которой принадлежат по факту рождения, о групповости как обязательном качестве взаимоотношений мигрантов или их потомков в стране пребывания, о диаспороформирующей роли стран исхода и пребывания и политических границ в контексте транснационализма. Видимо, радикально меняющийся характер объекта изучения требует трансформации концепта. Или отказа от него.

На постсоветском пространстве, особенно в России, термин диаспора в виде идеологемы соотечественников стал инструментом межгосударственных взаимоотношений. Он широко вошел в общественно-политическую практику для обоснования государственного регулирования общественных отношений. В полном соответствии со схемой Р. Козеллека, наряду с темпорализацией термина (наполнением старых слов новыми смыслами), произошла его демократизация: выход за пределы академической сферы, использование низшими или широкими слоями общества, идеологизация и политизация. Диаспора видится при этом организованным сообществом с солидарной ответственностью членов и даже официально оформленной организацией с взаимными обязательствами и оформленным членством.

Употребление одного и того же слова диаспора для обозначения радикально расходящихся пониманий в научном дискурсе и в общественно-политической риторике крайне затрудняет его использование в качестве научного термина и ставит под сомнение саму возможность инструментарного применения концепта.

В статье рассматривается феномен социальных практик, их значение в контексте современного социального развития, а также обосновывается значимость их исследования на разных уровнях научного знания. Теоретико-методологический анализ концепций социального конструктивизма, структуралистского конструктивизма и теории структурации позволил выявить основные подходы к трактовке понятия  «социальные практики», а также механизмы их формирования и воздействия на развитие общества. Анализ теории структурации раскрывает значимость социальных практик в поддержании структуры общества, исторической преемственности и формировании габитуса.

Выявляется дуальный характер социальных практик, состоящий в том, что, с одной стороны, они лежат в основе возникновения социальных процессов, а с другой – отдельные социальные процессы детерминируют новые социальные практики. Посредством теоретической рефлексии важнейших социальных процессов современности – глобализации, миграции, урбанизации, рурбанизации – выявляется их взаимообусловленность с социальными практиками. Рассматривается механизм детерминации новых социальных практик в транслокальном жизненном пространстве, и выявляется их влияние на формирование тенденций развития социального взаимодействия и образа жизни. Маятниковая миграция обусловила возникновение как транслокального жизненного пространства, так и соответствующих социальных практик. Локализация маятниковой миграции в агломерации детерминировала возникновение процесса рурбанизации на основе транслокальных практик, следствием которого является трансформация как образа жизни сельчан, так и габитуса. Вышедшая за пределы региона межрегиональная маятниковая миграция определила новые социальные вызовы, приведшие к формированию соответствующих им социальных практик в условиях детерриторизации семейных групп. Социальные практики исторически обусловлены, отражают накопленный опыт поколений в каждой культуре и являются инструментом поддержания межпоколенческой связи. В современном обществе высокие темпы социальной динамики объективно обусловили трансформацию прежних социальных практик и формирование новых. Этот процесс проявляется на уровне их воспроизводства и вместе с тем затрагивает глубинные механизмы функционирования общества, частью которых является габитус и его трансформация.

В статье рассматривается феномен социальных практик, их значение в контексте современного социального развития, а также обосновывается значимость их исследования на разных уровнях научного знания. Теоретико-методологический анализ концепций социального конструктивизма, структуралистского конструктивизма и теории структурации позволил выявить основные подходы к трактовке понятия  «социальные практики», а также механизмы их формирования и воздействия на развитие общества. Анализ теории структурации раскрывает значимость социальных практик в поддержании структуры общества, исторической преемственности и формировании габитуса.

Выявляется дуальный характер социальных практик, состоящий в том, что, с одной стороны, они лежат в основе возникновения социальных процессов, а с другой – отдельные социальные процессы детерминируют новые социальные практики. Посредством теоретической рефлексии важнейших социальных процессов современности – глобализации, миграции, урбанизации, рурбанизации – выявляется их взаимообусловленность с социальными практиками. Рассматривается механизм детерминации новых социальных практик в транслокальном жизненном пространстве, и выявляется их влияние на формирование тенденций развития социального взаимодействия и образа жизни. Маятниковая миграция обусловила возникновение как транслокального жизненного пространства, так и соответствующих социальных практик. Локализация маятниковой миграции в агломерации детерминировала возникновение процесса рурбанизации на основе транслокальных практик, следствием которого является трансформация как образа жизни сельчан, так и габитуса. Вышедшая за пределы региона межрегиональная маятниковая миграция определила новые социальные вызовы, приведшие к формированию соответствующих им социальных практик в условиях детерриторизации семейных групп. Социальные практики исторически обусловлены, отражают накопленный опыт поколений в каждой культуре и являются инструментом поддержания межпоколенческой связи. В современном обществе высокие темпы социальной динамики объективно обусловили трансформацию прежних социальных практик и формирование новых. Этот процесс проявляется на уровне их воспроизводства и вместе с тем затрагивает глубинные механизмы функционирования общества, частью которых является габитус и его трансформация.

Статья посвящена попытке философского анализа генезиса трансгуманистического мироощущения в условиях взрывного развития науки и техники и активного использования конвергентных технологий, изменяющих характер взаимодействия не только человека и окружающей среды, но и самих человека и среду. Целью статьи является экспликация онтологических рисков цифровизации, одновременно являющихся предвестниками усиления трансгуманистической парадигмы. Автор разграничивает понятия оцифровки и цифровизации, далее рассматривая последнюю как фактор трансформации образа мысли и жизни человека. Выдвигается тезис о том, что цифровизация является основным инструментом начального этапа перехода общества на трансгуманистические рельсы, являясь одной из антропотехник, призванных бесконечно улучшать человека. Исследовательский фокус сосредотачивается на рассмотрении формирования трансгуманистического мировоззрения и того, какую роль в этом процессе играет цифровизация. Автором статьи установлена цикличность процесса цифровизации. В качестве «витков» цикла выделяются следующие этапы цифровизации: появление и распространение интернета (всемирная паутина предоставила необходимую для дальнейших процессов питательную среду); распространение социальных сетей и онлайн-сервисов; развитие и распространение нейросетей. Автор отмечает, что в общественной практике цифровизация закреплялась преимущественно посредством распространения социальных сетей и онлайн-сервисов. Определено, что именно на этом этапе появляется риск усечения контакта человека с реальностью. В качестве следующей фазы цифровизационного цикла автор предлагает рассматривать взрывное развитие и распространение нейросетей. Уточняется, что в фазе распространения и совершенствования обучаемых программ в силу особенностей их функционирования появляются риски, связанные с пренебрежением реальностью посредством умаления значения источников данных. Помимо этого, на протяжении всего жизненного цикла цифровизации присутствуют риски для здравого смысла и дедуктивного мышления. Также можно наблюдать разной степени усечение доступа к реальности, угрожающее «выкорчевыванием» человека из его жизненного мира. Отталкиваясь от этого, автор эксплицировал онтологические ловушки цифровизации, по сути подталкивающие человека к практикованию трансгуманистической идеологии. Исходя из тезиса, что источник данных, здравый смысл и способность к образованию общих понятий – «три кита» связи человеческого сознания с действительностью и самоидентификации, Р. А. Иванова приходит к выводу, что именно в этих чувствительных аспектах скрываются онтологические ловушки цифровизации – факторы, незаметно «разъединяющие» человека с его жизненным миром. В качестве таких факторов исследователь называет неопределенность источников данных, дискретность здравого смысла и нарушение способности к образованию общих понятий. При исследовании использовались методы онтологического и структурного анализа.Статья посвящена попытке философского анализа генезиса трансгуманистического мироощущения в условиях взрывного развития науки и техники и активного использования конвергентных технологий, изменяющих характер взаимодействия не только человека и окружающей среды, но и самих человека и среду. Целью статьи является экспликация онтологических рисков цифровизации, одновременно являющихся предвестниками усиления трансгуманистической парадигмы. Автор разграничивает понятия оцифровки и цифровизации, далее рассматривая последнюю как фактор трансформации образа мысли и жизни человека. Выдвигается тезис о том, что цифровизация является основным инструментом начального этапа перехода общества на трансгуманистические рельсы, являясь одной из антропотехник, призванных бесконечно улучшать человека. Исследовательский фокус сосредотачивается на рассмотрении формирования трансгуманистического мировоззрения и того, какую роль в этом процессе играет цифровизация. Автором статьи установлена цикличность процесса цифровизации. В качестве «витков» цикла выделяются следующие этапы цифровизации: появление и распространение интернета (всемирная паутина предоставила необходимую для дальнейших процессов питательную среду); распространение социальных сетей и онлайн-сервисов; развитие и распространение нейросетей. Автор отмечает, что в общественной практике цифровизация закреплялась преимущественно посредством распространения социальных сетей и онлайн-сервисов. Определено, что именно на этом этапе появляется риск усечения контакта человека с реальностью. В качестве следующей фазы цифровизационного цикла автор предлагает рассматривать взрывное развитие и распространение нейросетей. Уточняется, что в фазе распространения и совершенствования обучаемых программ в силу особенностей их функционирования появляются риски, связанные с пренебрежением реальностью посредством умаления значения источников данных. Помимо этого, на протяжении всего жизненного цикла цифровизации присутствуют риски для здравого смысла и дедуктивного мышления. Также можно наблюдать разной степени усечение доступа к реальности, угрожающее «выкорчевыванием» человека из его жизненного мира. Отталкиваясь от этого, автор эксплицировал онтологические ловушки цифровизации, по сути подталкивающие человека к практикованию трансгуманистической идеологии. Исходя из тезиса, что источник данных, здравый смысл и способность к образованию общих понятий – «три кита» связи человеческого сознания с действительностью и самоидентификации, Р. А. Иванова приходит к выводу, что именно в этих чувствительных аспектах скрываются онтологические ловушки цифровизации – факторы, незаметно «разъединяющие» человека с его жизненным миром. В качестве таких факторов исследователь называет неопределенность источников данных, дискретность здравого смысла и нарушение способности к образованию общих понятий. При исследовании использовались методы онтологического и структурного анализа.

Дебаты об использовании и регулировании искусственного интеллекта демонстрируют неоднозначность его воздействия на демократический политический процесс с точки зрения рисков и возможностей. Распространение технологий искусственного интеллекта может повлиять на индивидуальную и коллективную автономию, либо изменяя социальные и политические практики, которые по-разному формируют индивидуальный выбор, либо напрямую затрагивая фундаментальные права. Опасность заключается не в краткосрочных манипуляциях, а в долгосрочной эрозии инфраструктурных условий публичной сферы. Для лучшего понимания реконфигурации меняющихся вариантов действий отдельных лиц, корпораций и государств необходимо детальное изучение переплетения технологий искусственного интеллекта и демократического развития с учетом конкретных сторон политической жизни общества. В статье анализируется терминологическая неопределенность понятия искусственного интеллекта в контексте его влияния на политику и демократический процесс. Констатируется, что исследования в области искусственного интеллекта решают эту проблему различными формами дискурсивной критики, когда внимание сосредотачивается не на определениях, а на способах интерпретации и их последствиях. При анализе взаимосвязей между искусственным интеллектом, политикой и демократией особое внимание в статье уделяется таким аспектам, как политическое самоопределение, политическое участие и демократическое управление. Подчеркивается важность эффективного надзора со стороны правительства и гражданского общества за компаниями, разрабатывающими и использующими технологии искусственного интеллекта. Это подразумевает, в частности, создание эффективных институтов, способных отстаивать общественные интересы и гражданские и демократические права, в том числе вопреки техническим возможностям и экономическим стимулам. Делается вывод, что влияние искусственного интеллекта на политический процесс и демократию будет усиливаться, что приводит к необходимости профессионализировать и развивать его систематическое междисциплинарное исследование.

Проблема рациональности на границе выразимости и возможностей мышления человека дискутируется при сопоставлении естественного и искусственного интеллекта (ИИ). В статье проводится различение понятий интеллекта и мышления. При этом интеллект определяется как поле рационального, всегда работающего в границах выразимости, а мышление включает в свою структуру невыразимость. Разграничить интеллект и мышление можно через обращение к ИИ, сформулировав для него группы ограничений, которые вместе с этим являются границами выразимости.

Рассмотрены четыре группы ограничений ИИ: 1) материальное обеспечение хранения больших данных, где мы приходим к ресурсному ограничению ИИ; 2) вычислительные возможности программного кода, где мы приходим к принципиальной невычислимости мозга человека; 3) группа пространственно-временных условий вычислительной процедуры, которая распаковывается шестью разновидностями ограничений этого типа:

3.1) ИИ как замкнутая по времени система с деградированным будущим; 3.2) ИИ как замкнутая по времени система с деградированным не только будущим, но и прошлым; 3.3) разнородность пространства-времени Г. Б. Минковского; 3.4) биологическое пространство-время В. И. Вернадского; 3.5) кайрос; 3.6) реальное время. Четвертой группой ограничений являются цивилизационные условия развития общества, где пределом ИИ определяется ноосфера по В. И. Вернадскому.

При переносе данной схемы ограничений для ИИ на сознание человека в нем можно точнее определить границу между естественным интеллектом и мышлением. Мышление может быть рассмотрено как часть сознания, внеположенная интеллекту и определяющая развитие как самого человека, так и ИИ. Из этого определения выводится естественная схема взаимодействия человека с ИИ.

Со времен изобретения книгопечатания человечество не переживало такой революционной ситуации по отношению к сохранению и воспроизведению информации, какую переживает сейчас. Мы живем в среде, где неотъемлемой частью повседневной жизни стали новые технологии и социальные медиа, применение и использование которых сделало человека зависимым от них. Отличительной особенностью этой среды является визуализация пространства, насыщенного зрительными образами, знаками. То, что ранее было представлено полноценным текстом, трансформировалось, визуальный компонент стал превалировать над вербальным. В связи с этим качественно поменялась и продолжает меняться письменная коммуникация – текст стал креолизованным. Это означает, что его фактура состоит из двух негомогенных частей – вербальной и невербальной, причем первая иногда полностью заменяется языком идеограмм и смайликов (эмодзи). Полагаем, что именно это явление изменяет наше восприятие и нашу речь, формируя новые привычки и способы коммуникации в современном мире. В далекой перспективе, с учетом современного темпа замещения текста визуализацией, это может привести к деградации письменной коммуникации и умственного уровня человека в целом в будущем. Если в 80-х годах XX века ученые фиксировали так называемый «эффект Флинна», заключающийся в стабильном росте показателей среднего IQ жителей США, то после 2000 года наблюдается «обратный эффект Флинна»: рост IQ значительно замедляет темпы. Итак, предполагаем, что идущее с ускорением наложение визуальности, сменяющее доминирование вербальности, негативно влияет на интеллектуальный уровень новых поколений.Со времен изобретения книгопечатания человечество не переживало такой революционной ситуации по отношению к сохранению и воспроизведению информации, какую переживает сейчас. Мы живем в среде, где неотъемлемой частью повседневной жизни стали новые технологии и социальные медиа, применение и использование которых сделало человека зависимым от них. Отличительной особенностью этой среды является визуализация пространства, насыщенного зрительными образами, знаками. То, что ранее было представлено полноценным текстом, трансформировалось, визуальный компонент стал превалировать над вербальным. В связи с этим качественно поменялась и продолжает меняться письменная коммуникация – текст стал креолизованным. Это означает, что его фактура состоит из двух негомогенных частей – вербальной и невербальной, причем первая иногда полностью заменяется языком идеограмм и смайликов (эмодзи). Полагаем, что именно это явление изменяет наше восприятие и нашу речь, формируя новые привычки и способы коммуникации в современном мире. В далекой перспективе, с учетом современного темпа замещения текста визуализацией, это может привести к деградации письменной коммуникации и умственного уровня человека в целом в будущем. Если в 80-х годах XX века ученые фиксировали так называемый «эффект Флинна», заключающийся в стабильном росте показателей среднего IQ жителей США, то после 2000 года наблюдается «обратный эффект Флинна»: рост IQ значительно замедляет темпы. Итак, предполагаем, что идущее с ускорением наложение визуальности, сменяющее доминирование вербальности, негативно влияет на интеллектуальный уровень новых поколений.

Статья посвящена исследованию учения об обществе и об общественном идеале во французском персонализме Жана Лакруа и Эмманюэля Мунье и в философии Иммануила Канта. Исследование осуществляется посредством компаративистского анализа социально-философских, этических, а также религиозно-философских оснований французского персонализма и кантовской философии.

Социально-философской концепцией, лежащей в основании как персоналистского, так и кантовского учения об обществе, является интегральный синтез двух идей. Во-первых, это идея о ценности человеческой личности самой по себе. Во-вторых, это идея о взаимосвязи личностной формы существования человека с его общественным форматом бытия. Основываясь на данной концепции, философы-персоналисты в качестве действенного способа общественного развития провозглашают принцип «сопричастности», который заключается в совершенствовании форм межличностной коммуникации на основании культивирования идеалов деятельной любви («вовлечения»), общественной солидарности и взаимной ответственности всех членов социума.В кантовской философии основным способом общественного развития провозглашается антагонистический принцип «необщительной общительности», опирающийся на идею созидательной роли социальных противоречий и усилий по их преодолению.

В основании учения об общественном идеале как у персоналистов, так и у Канта лежат два идейных принципа. В первую очередь это принцип непосредственного влияния морального совершенствования каждого человека в отдельности на уровень социальной развитости всего общества в целом. Во вторую очередь это принцип опоры на религиозно-философские основания социального прогресса. Идея морального развития членов общества обогащается религиозно-философскими основаниями социального прогресса и приобретает в таком сочетании необходимую смысловую глубину. Однако если персоналисты в качестве религиозно-философского основания социального прогресса избирают духовное приобщение к личностному божественному бытию Святой Троицы, то для Канта религиозно-философским основанием социального прогресса является разработанная им концепция моральной религии, основанная на принципах автономной этики.

Русский ученый Н.Я. Данилевский в фундаментальном труде «Россия и Европа» изложил свои взгляды на феномен человечества. В настоящей статье на основе сопоставления представлены два разных понимания, два разных прочтения историософских мыслей известного ученого. Выделен один из ключевых аспектов разногласий между сторонниками того или иного прочтения – толкование учения о культурно-исторических типах; обозначены основные позиции, с которых оппонентам предлагается более детально рассмотреть высказываемые автором «России и Европы» идеи.

В качестве методологического принципа исследования авторы предлагают использовать известный принцип единомножественности, позволяющий найти подход к объяснению реальных понятий, в том числе понятия личности независимо от ее масштаба.

В защиту сделанных Данилевским выводов выступали последователи автора, ученые, известные и начинающие исследователи на всём протяжении существования книги «Россия и Европа», а это более 150 лет. Это свидетельствует, с одной стороны, об актуальности и значимости увиденных отечественным мыслителем проблем, особенно для России, за историческую судьбу которой Данилевский искренне переживал, а с другой стороны, о необходимости признать большую степень субъективности характера социогуманитарной сферы знания. Коллективному оппоненту, в свое время и в лице В.С. Соловьёва, и в лице Ф.М. Достоевского, а в данном частном случае – в лице философа русского зарубежья середины ХХ века С.А. Левицкого, цивилизационный подход Н.Я. Данилевского к истории человечества обычно мешал и продолжает мешать выстроить свою собственную научную теорию о всемирном благе.

В статье высказано предположение о скрытой причине, возможно до конца неосознаваемой самим Левицким, такого субъективного прочтения им труда Н.Я. Данилевского – это созданная Левицким теория российского солидаризма, объятого, цитируя самого Левицкого, «пафосом вселенскости». Впав в пафос, трудно сохранить способность объективного восприятия взглядов другого человека.

Особую озабоченность и в связи с этим дополнительный мотив к написанию данной статьи у авторов вызывает тот факт, что С.А. Левицкий, преподаватель университета в США, делится своими рассуждениями о Данилевском как о мыслителе в плеяде русских философов, о его роли в истории русской философии со своими студентами, читая лекции по русской литературе и философии. Более того, свое субъективное толкование историософских взглядов Данилевского он публикует в составе сборника очерков по истории русской философии как учебное пособие, так или иначе влияя на формирование мировоззрения молодежи.

Русский ученый Н.Я. Данилевский в фундаментальном труде «Россия и Европа» изложил свои взгляды на феномен человечества. В настоящей статье на основе сопоставления представлены два разных понимания, два разных прочтения историософских мыслей известного ученого. Выделен один из ключевых аспектов разногласий между сторонниками того или иного прочтения – толкование учения о культурно-исторических типах; обозначены основные позиции, с которых оппонентам предлагается более детально рассмотреть высказываемые автором «России и Европы» идеи.

В качестве методологического принципа исследования авторы предлагают использовать известный принцип единомножественности, позволяющий найти подход к объяснению реальных понятий, в том числе понятия личности независимо от ее масштаба.

В защиту сделанных Данилевским выводов выступали последователи автора, ученые, известные и начинающие исследователи на всём протяжении существования книги «Россия и Европа», а это более 150 лет. Это свидетельствует, с одной стороны, об актуальности и значимости увиденных отечественным мыслителем проблем, особенно для России, за историческую судьбу которой Данилевский искренне переживал, а с другой стороны, о необходимости признать большую степень субъективности характера социогуманитарной сферы знания. Коллективному оппоненту, в свое время и в лице В.С. Соловьёва, и в лице Ф.М. Достоевского, а в данном частном случае – в лице философа русского зарубежья середины ХХ века С.А. Левицкого, цивилизационный подход Н.Я. Данилевского к истории человечества обычно мешал и продолжает мешать выстроить свою собственную научную теорию о всемирном благе.

В статье высказано предположение о скрытой причине, возможно до конца неосознаваемой самим Левицким, такого субъективного прочтения им труда Н.Я. Данилевского – это созданная Левицким теория российского солидаризма, объятого, цитируя самого Левицкого, «пафосом вселенскости». Впав в пафос, трудно сохранить способность объективного восприятия взглядов другого человека.

Особую озабоченность и в связи с этим дополнительный мотив к написанию данной статьи у авторов вызывает тот факт, что С.А. Левицкий, преподаватель университета в США, делится своими рассуждениями о Данилевском как о мыслителе в плеяде русских философов, о его роли в истории русской философии со своими студентами, читая лекции по русской литературе и философии. Более того, свое субъективное толкование историософских взглядов Данилевского он публикует в составе сборника очерков по истории русской философии как учебное пособие, так или иначе влияя на формирование мировоззрения молодежи.

ХХI век знаменуется всплеском прорывных цифровых технологий: глобальная цифровая трансформация оказывает значительное воздействие на различные аспекты жизни человека, включая социальные отношения. В современном мире наблюдается тенденция к утрате ценности индивидуальности и духовности в погоне за материальным успехом и цифровыми технологиями. В этом контексте особенно важным становится сохранение условий развития субъектности как ключевого антропологического качества становления полноценной личности. Проявление субъектности в цифровой среде обретает всё большую актуальность из-за недостаточного понимания факторов, которые могут препятствовать ее развитию и репрезентации, а также последствий трансформации субъектности под влиянием происходящих изменений. Современный человек оказывается в условиях гибридной цифровой среды, где реальный и виртуальный миры переплетаются, что может привести к фрагментации личности и отчуждению субъектности. Влияние «больших данных», технологий искусственного интеллекта и алгоритмического капитализма создает угрозу для свободы, индивидуальности и автономии человека. Интеграция таких технологий в образовательный процесс требует особого внимания и баланса между инновациями и сохранением традиционной системы образования. Появление анонсированных мировыми корпорациями личных ассистентов на базе LLM (large language model – «большая языковая модель») может потенциально привести к исчезновению Я (субъектности) в результате взаимодействий с искусственным интеллектом, в которых индивидуальное сознание будет подвержено регулярному влиянию (манипуляции) со стороны цифрового агента.

В статье на материалах социологического опроса представлено исследование факторов готовности выпускников педагогических направлений подготовки колледжей и вузов к работе по специальности. Цель статьи – выявление и анализ факторов, влияющих на готовность выпускников колледжей и вузов, освоивших педагогические программы, к работе по специальности в общеобразовательных школах. Для ее достижения проведено исследование готовности к работе по специальности на основе социологического подхода. Полученные результаты позволили разбить респондентов на 3 группы: с высокой степенью готовности, средней степенью готовности и низкой степенью готовности к работе по специальности. Результаты исследования показали, что чуть более половины выпускников педагогических направлений имеют высокую степень готовности и планируют сразу устроиться работать по специальности. Выявленные закономерности позволили сделать выводы, что готовность работать по специальности оказывается под ощутимо выраженным влиянием трех значимых факторов: экономического фактора, проявляющегося в отношении заработной платы; уровня профессиональных компетенций, а также фактора профессионального призвания. Среди них выявлены факторы, положительно или негативно влияющие на выпускников в зависимости от их уровня готовности. Например, выпускники с высокой степенью готовности к работе по специальности в целом более высоко оценили свои профессиональные компетенции, в отличие от выпускников с низким и средним уровнями готовности к работе по специальности. Выявлен низкий уровень развития компетенций у тех молодых людей, которые поступили на педагогические направления подготовки не по призванию, и, наоборот, высокий уровень у тех, кто пришел учиться по призванию. Низкий уровень готовности к работе по специальности выражен в намерении изменить вектор профессионально-образовательной траектории. Ограничения исследования состоят в пилотном характере реализованного проекта. Перспективы исследования состоят в возможности проведении сравнительного анализа между выпускниками колледжей и вузов и возможности дополнить регулярные мониторинговые исследования, проводимыми ФГБУН «ВолНЦ РАН» в социальной сфере.