Идеи и Идеалы

Цифровые трансформации социальной системы, наблюдаемые исследователями в различных ее областях, делают актуальным изучение сетевых феноменов, связанных с проблемами современного российского общества. «Яжемать» рассматривается в статье в качестве яркого примера таких явлений, как симптом обесценивания материнства в компьютерно-опосредованной коммуникации. Это обесценивание принимает различные формы, в том числе виртуальные. Для более детального его анализа были обозначены уровни, на которых происходит принижение значимости как самого факта рождения и воспитания детей, так и конкретной женщины в роли матери, и рассмотрена взаимосвязь этого процесса с сетевыми механизмами. Обесценивание на личностном уровне эксплицируется в ракурсе юнгианских исследований: представлен ряд сценариев развития материнского начала, сопряженного с утратой самоценности. Для выявления характерных особенностей обесценивания материнства на межличностном уровне ситуация рассматривается с точки зрения теории социального конструирования, а также в рамках концепции эпистемической несправедливости. Возникновение феномена «яжематери» анализируется как случай герменевтической несправедливости наоборот, требующий идентификации, выступающий симулякром и не имеющий твердых оснований для концептуализации. В результате изучения сетевого уровня, охватывающего оценки пользователей интернета, в частности членов виртуальных тематических сообществ, представлены основные виды контента, посвященного проблематике «яжематеринства», а также типы акторов, выявленные в ходе качественного контент-анализа комментарийного фона из релевантного источника. Подводя итоги работы, автор констатирует дефицит толерантности в дискурсивном пространстве исследуемого феномена и выдвигает альтернативное определение понятия «яжемать» – это приписываемое дейктическое высказывание о себе индивида женского пола, имеющего ребенка / детей и руководствующегося этим фактом в своих поступках; оно подразумевает интерпеллируемую идентичность, отличающуюся от традиционного, нормативного образа материнства. Это элемент доминирующего дискурса, знак, закрепляющий и распространяющий негативные представления социума об определенных моделях материнского поведения, что сопряжено с девальвацией материнства в целом.

Статья посвящена исследованию учения об обществе и об общественном идеале во французском персонализме Жана Лакруа и Эмманюэля Мунье и в философии Иммануила Канта. Исследование осуществляется посредством компаративистского анализа социально-философских, этических, а также религиозно-философских оснований французского персонализма и кантовской философии.

Социально-философской концепцией, лежащей в основании как персоналистского, так и кантовского учения об обществе, является интегральный синтез двух идей. Во-первых, это идея о ценности человеческой личности самой по себе. Во-вторых, это идея о взаимосвязи личностной формы существования человека с его общественным форматом бытия. Основываясь на данной концепции, философы-персоналисты в качестве действенного способа общественного развития провозглашают принцип «сопричастности», который заключается в совершенствовании форм межличностной коммуникации на основании культивирования идеалов деятельной любви («вовлечения»), общественной солидарности и взаимной ответственности всех членов социума.В кантовской философии основным способом общественного развития провозглашается антагонистический принцип «необщительной общительности», опирающийся на идею созидательной роли социальных противоречий и усилий по их преодолению.

В основании учения об общественном идеале как у персоналистов, так и у Канта лежат два идейных принципа. В первую очередь это принцип непосредственного влияния морального совершенствования каждого человека в отдельности на уровень социальной развитости всего общества в целом. Во вторую очередь это принцип опоры на религиозно-философские основания социального прогресса. Идея морального развития членов общества обогащается религиозно-философскими основаниями социального прогресса и приобретает в таком сочетании необходимую смысловую глубину. Однако если персоналисты в качестве религиозно-философского основания социального прогресса избирают духовное приобщение к личностному божественному бытию Святой Троицы, то для Канта религиозно-философским основанием социального прогресса является разработанная им концепция моральной религии, основанная на принципах автономной этики.

Русский ученый Н.Я. Данилевский в фундаментальном труде «Россия и Европа» изложил свои взгляды на феномен человечества. В настоящей статье на основе сопоставления представлены два разных понимания, два разных прочтения историософских мыслей известного ученого. Выделен один из ключевых аспектов разногласий между сторонниками того или иного прочтения – толкование учения о культурно-исторических типах; обозначены основные позиции, с которых оппонентам предлагается более детально рассмотреть высказываемые автором «России и Европы» идеи.

В качестве методологического принципа исследования авторы предлагают использовать известный принцип единомножественности, позволяющий найти подход к объяснению реальных понятий, в том числе понятия личности независимо от ее масштаба.

В защиту сделанных Данилевским выводов выступали последователи автора, ученые, известные и начинающие исследователи на всём протяжении существования книги «Россия и Европа», а это более 150 лет. Это свидетельствует, с одной стороны, об актуальности и значимости увиденных отечественным мыслителем проблем, особенно для России, за историческую судьбу которой Данилевский искренне переживал, а с другой стороны, о необходимости признать большую степень субъективности характера социогуманитарной сферы знания. Коллективному оппоненту, в свое время и в лице В.С. Соловьёва, и в лице Ф.М. Достоевского, а в данном частном случае – в лице философа русского зарубежья середины ХХ века С.А. Левицкого, цивилизационный подход Н.Я. Данилевского к истории человечества обычно мешал и продолжает мешать выстроить свою собственную научную теорию о всемирном благе.

В статье высказано предположение о скрытой причине, возможно до конца неосознаваемой самим Левицким, такого субъективного прочтения им труда Н.Я. Данилевского – это созданная Левицким теория российского солидаризма, объятого, цитируя самого Левицкого, «пафосом вселенскости». Впав в пафос, трудно сохранить способность объективного восприятия взглядов другого человека.

Особую озабоченность и в связи с этим дополнительный мотив к написанию данной статьи у авторов вызывает тот факт, что С.А. Левицкий, преподаватель университета в США, делится своими рассуждениями о Данилевском как о мыслителе в плеяде русских философов, о его роли в истории русской философии со своими студентами, читая лекции по русской литературе и философии. Более того, свое субъективное толкование историософских взглядов Данилевского он публикует в составе сборника очерков по истории русской философии как учебное пособие, так или иначе влияя на формирование мировоззрения молодежи.

Русский ученый Н.Я. Данилевский в фундаментальном труде «Россия и Европа» изложил свои взгляды на феномен человечества. В настоящей статье на основе сопоставления представлены два разных понимания, два разных прочтения историософских мыслей известного ученого. Выделен один из ключевых аспектов разногласий между сторонниками того или иного прочтения – толкование учения о культурно-исторических типах; обозначены основные позиции, с которых оппонентам предлагается более детально рассмотреть высказываемые автором «России и Европы» идеи.

В качестве методологического принципа исследования авторы предлагают использовать известный принцип единомножественности, позволяющий найти подход к объяснению реальных понятий, в том числе понятия личности независимо от ее масштаба.

В защиту сделанных Данилевским выводов выступали последователи автора, ученые, известные и начинающие исследователи на всём протяжении существования книги «Россия и Европа», а это более 150 лет. Это свидетельствует, с одной стороны, об актуальности и значимости увиденных отечественным мыслителем проблем, особенно для России, за историческую судьбу которой Данилевский искренне переживал, а с другой стороны, о необходимости признать большую степень субъективности характера социогуманитарной сферы знания. Коллективному оппоненту, в свое время и в лице В.С. Соловьёва, и в лице Ф.М. Достоевского, а в данном частном случае – в лице философа русского зарубежья середины ХХ века С.А. Левицкого, цивилизационный подход Н.Я. Данилевского к истории человечества обычно мешал и продолжает мешать выстроить свою собственную научную теорию о всемирном благе.

В статье высказано предположение о скрытой причине, возможно до конца неосознаваемой самим Левицким, такого субъективного прочтения им труда Н.Я. Данилевского – это созданная Левицким теория российского солидаризма, объятого, цитируя самого Левицкого, «пафосом вселенскости». Впав в пафос, трудно сохранить способность объективного восприятия взглядов другого человека.

Особую озабоченность и в связи с этим дополнительный мотив к написанию данной статьи у авторов вызывает тот факт, что С.А. Левицкий, преподаватель университета в США, делится своими рассуждениями о Данилевском как о мыслителе в плеяде русских философов, о его роли в истории русской философии со своими студентами, читая лекции по русской литературе и философии. Более того, свое субъективное толкование историософских взглядов Данилевского он публикует в составе сборника очерков по истории русской философии как учебное пособие, так или иначе влияя на формирование мировоззрения молодежи.

ХХI век знаменуется всплеском прорывных цифровых технологий: глобальная цифровая трансформация оказывает значительное воздействие на различные аспекты жизни человека, включая социальные отношения. В современном мире наблюдается тенденция к утрате ценности индивидуальности и духовности в погоне за материальным успехом и цифровыми технологиями. В этом контексте особенно важным становится сохранение условий развития субъектности как ключевого антропологического качества становления полноценной личности. Проявление субъектности в цифровой среде обретает всё большую актуальность из-за недостаточного понимания факторов, которые могут препятствовать ее развитию и репрезентации, а также последствий трансформации субъектности под влиянием происходящих изменений. Современный человек оказывается в условиях гибридной цифровой среды, где реальный и виртуальный миры переплетаются, что может привести к фрагментации личности и отчуждению субъектности. Влияние «больших данных», технологий искусственного интеллекта и алгоритмического капитализма создает угрозу для свободы, индивидуальности и автономии человека. Интеграция таких технологий в образовательный процесс требует особого внимания и баланса между инновациями и сохранением традиционной системы образования. Появление анонсированных мировыми корпорациями личных ассистентов на базе LLM (large language model – «большая языковая модель») может потенциально привести к исчезновению Я (субъектности) в результате взаимодействий с искусственным интеллектом, в которых индивидуальное сознание будет подвержено регулярному влиянию (манипуляции) со стороны цифрового агента.

Представлено обоснование различения социального и социальности как двух уровней социальной онтологии. Вводится понятие инварианта социальности для обозначения способности множества активных агентов естественного или искусственного происхождения образовывать устойчивое гомогенное или гетерогенное единство путем ориентации каждого агента на согласование и координацию взаимодействий. Анализ полемики Ю. Хабермаса с К. Поппером по поводу объяснения способа возникновения символических объектов, входящих в интерсубъективные жизненные миры, позволил автору уточнить особенности взаимодействий в цифровых коммуникациях. Если жизненный мир отдельного индивида конструируется за него в пространстве техносистемы, а не является продуктом культурной традиции практик некоторой общности, то содержание символических образований, необходимых для взаимодействий с другими индивидами, также возникает в информационном пространстве, организованном и наполненном техносистемой. Рассматриваются условия возможного перехода общества в постсоциальное состояние. По мнению автора, постсоциальность возникает как формат шаблонов взаимодействий индивидов в интеракциях с воображаемыми Другими. Эти шаблоны являются объективированными символическими образованиями и включены в практики взаимодействий с Другими в трех параллельных пространствах: а) в пространстве непосредственных межличностных взаимодействий, б) в пространстве сетевых интеракций, опосредованных шаблонами виртуального происхождения, в) в пространстве, навязанном сетевыми платформами в виде «цифровых двойников». Эти три пространства в интерсубъективном жизненном мире и оформляются как регуляторы поведения индивидов теперь уже не только в межчеловеческом пространстве, но и в пространстве неразрывной связи с цифровой техносистемой.

В статье обсуждается одна из возможных траекторий глобального развития, ведущая к гуманным порядкам через рост авторитета, влиятельности международного права и международных судов. Заметное обострение конфликтности в первые десятилетия текущего века уже приводит к поляризации, логичным завершением которой может стать новый период холодной войны. Вновь формируются два лагеря, причем каждый из них включает несколько центров. Обсуждаются варианты названий и приводятся аргументы в пользу выбора пары «Мир правил» и «Мир традиций». Гуманистическое развитие предполагает предотвращение войн, что возможно лишь при разрешении конфликтов на основе права и приоритетности судебных решений, подкрепленных солидарной силой ведущих держав. Самым высоким барьером на этом пути является приверженность сильнейших государств к сохранению максимально полного суверенитета в своей внешней и внутренней политике. Не только авторитарные режимы, но и либеральные демократии не готовы к какому-либо ограничению своего суверенитета. Раскрыт глубокий мировоззренческий разрыв в отношении политиков, экспертов, обществ к будущему в плане войны и мира. Обоснован императив расширения сознания и языка для преодоления этого разрыва, для включения самих этих центров в правовой миропорядок, для последующего вовлечения глобального Лимитрофа – множества неприсоединившихся государств. Показано, что с мелые политические идеи Иммануила Канта лишь отчасти реализованы в XX столетии. Прозрения Канта о гуманистическом смысле истории через достижение «законосообразности» прежде всего в межгосударственных отношениях остаются актуальными и требуют своего воплощения.В статье обсуждается одна из возможных траекторий глобального развития, ведущая к гуманным порядкам через рост авторитета, влиятельности международного права и международных судов. Заметное обострение конфликтности в первые десятилетия текущего века уже приводит к поляризации, логичным завершением которой может стать новый период холодной войны. Вновь формируются два лагеря, причем каждый из них включает несколько центров. Обсуждаются варианты названий и приводятся аргументы в пользу выбора пары «Мир правил» и «Мир традиций». Гуманистическое развитие предполагает предотвращение войн, что возможно лишь при разрешении конфликтов на основе права и приоритетности судебных решений, подкрепленных солидарной силой ведущих держав. Самым высоким барьером на этом пути является приверженность сильнейших государств к сохранению максимально полного суверенитета в своей внешней и внутренней политике. Не только авторитарные режимы, но и либеральные демократии не готовы к какому-либо ограничению своего суверенитета. Раскрыт глубокий мировоззренческий разрыв в отношении политиков, экспертов, обществ к будущему в плане войны и мира. Обоснован императив расширения сознания и языка для преодоления этого разрыва, для включения самих этих центров в правовой миропорядок, для последующего вовлечения глобального Лимитрофа – множества неприсоединившихся государств. Показано, что с мелые политические идеи Иммануила Канта лишь отчасти реализованы в XX столетии. Прозрения Канта о гуманистическом смысле истории через достижение «законосообразности» прежде всего в межгосударственных отношениях остаются актуальными и требуют своего воплощения.

С XIX века одно из основных направлений спора в рамках социальной философии касается вопроса о роли духовных факторов, психологии и культуры в развитии общества в целом и в становлении капитализма в частности. Для преодоления разногласий необходимо понять, какова действительная роль духовных факторов (духа капитализма) в формировании и функционировании системы рационального капитализма. Исходная методологическая предпосылка исследования состоит в том, что требуется многофакторный подход к историческому объяснению, в частности к объяснению феномена возникновения капитализма. Возникновение рационального капитализма – не столько проявление железного закона истории, сколько результат уникальной констелляции социальных факторов. Большая часть этих факторов имеет материальный (в социологическом смысле слова) характер. Тем не менее можно уверенно говорить, что формирование духа капитализма выступало одним из необходимых факторов становления системы рационального капитализма. Дух капитализма есть такое сочетание культуры, идеологии и преобладающего психологического настроя, которое мотивируют экономических агентов действовать согласно принципам рыночной экономики, стремиться к обогащению, но не любыми методами, а лишь теми, которые способствуют формированию рациональной капиталистической системы, производительной и способной к устойчивому саморазвитию. Дух капитализма не существует изначально и не формируется капиталистической системой автоматически в ходе ее функционирования. В частности, для его формирования и поддержания требуется определенная идеологическая деятельность гуманитарной интеллигенции.

В контексте последних международных событий на повестке дня вновь оказались вопросы формирования национального самосознания, которые впервые отчетливо зазвучали в отечественном гуманитарном дискурсе с середины XIX века. События последних десяти лет со всей очевидностью показали, что Россия, испытав многофакторные внешние влияния, не является частью западного или восточного культурно-географического мира, а имеет свое «цивилизационное лицо» и свои задачи в мировой истории. Для рационального и систематического понимания российского национального самосознания необходимо обратиться к анализу таких понятий, как «российская цивилизация», «евразийская цивилизация», «русский мир». Чтобы избежать  крайностей и современных соблазнов в их оценке, методология данного исследования опирается в первую очередь на позицию таких отечественных мыслителей, как Н.А. Бердяев, К.Н. Леонтьев, Н.С. Трубецкой. Они справедливо отмечали, что самодержавная российская имперскость и космополитизм противостоят как истинному патриотизму, так и подлинной всечеловечности. Сегодня мы являемся свидетелями того, что ущемленное в прошлом русское национальное самосознание подвержено националистическим соблазнам и угрозам идейных перегибов, что отражается в предельно широком истолковании понятия «русский мир». В статье дается авторская оценка этого понятия, которая опирается на этнокультурное понимание русского мира. Обосновывается необходимость преодоления его отождествления, с одной стороны, с евразийской цивилизацией или евразийским культурно-географическим миром, а с другой стороны, с российской цивилизацией. В духовном аспекте русский мир лишен географических, политических, этнокультурных и языковых привязок, отражая исконное право человека на свободное обретение своей духовной идентичности. Но подобная самоидентификация должна быть сугубо добровольной, особенно в условиях многонациональной России. С позиций классического евразийства российская цивилизация, помимо русского мира (или русской субцивилизации), включает также тюркский, монгольский и угро-финский этнокультурные миры (субцивилизации). В контексте последних международных событий на повестке дня вновь оказались вопросы формирования национального самосознания, которые впервые отчетливо зазвучали в отечественном гуманитарном дискурсе с середины XIX века. События последних десяти лет со всей очевидностью показали, что Россия, испытав многофакторные внешние влияния, не является частью западного или восточного культурно-географического мира, а имеет свое «цивилизационное лицо» и свои задачи в мировой истории. Для рационального и систематического понимания российского национального самосознания необходимо обратиться к анализу таких понятий, как «российская цивилизация», «евразийская цивилизация», «русский мир». Чтобы избежать  крайностей и современных соблазнов в их оценке, методология данного исследования опирается в первую очередь на позицию таких отечественных мыслителей, как Н.А. Бердяев, К.Н. Леонтьев, Н.С. Трубецкой. Они справедливо отмечали, что самодержавная российская имперскость и космополитизм противостоят как истинному патриотизму, так и подлинной всечеловечности. Сегодня мы являемся свидетелями того, что ущемленное в прошлом русское национальное самосознание подвержено националистическим соблазнам и угрозам идейных перегибов, что отражается в предельно широком истолковании понятия «русский мир». В статье дается авторская оценка этого понятия, которая опирается на этнокультурное понимание русского мира. Обосновывается необходимость преодоления его отождествления, с одной стороны, с евразийской цивилизацией или евразийским культурно-географическим миром, а с другой стороны, с российской цивилизацией. В духовном аспекте русский мир лишен географических, политических, этнокультурных и языковых привязок, отражая исконное право человека на свободное обретение своей духовной идентичности. Но подобная самоидентификация должна быть сугубо добровольной, особенно в условиях многонациональной России. С позиций классического евразийства российская цивилизация, помимо русского мира (или русской субцивилизации), включает также тюркский, монгольский и угро-финский этнокультурные миры (субцивилизации).

В статье рассматривается происхождение одного из довольно часто используемых в российской отечественной социально-исторической и социально-философской литературе концепта «политаризм» и таких его производных, как «политарный способ производства», «политарное общество». Показано, что непосредственным предшественником этого понятия было понятие «азиатский способ производства» и различные его аналоги («восточный деспотизм», «эпоха азиатских царей» и др.) в работах К. Маркса, оставшихся преимущественно в рукописном виде. Первая дискуссия вокруг азиатского способа производства, развернувшаяся в СССР в 1920-е годы, хотя и была подавлена жесткими административными методами, внесла тем не менее значительное оживление в советскую социальную философию, уже находившуюся под мощным прессом догм «истмата» и так называемой пятичленной схемы общественно-экономических формаций. Вторая аналогичная дискуссия, пришедшаяся на 1950–1960-е годы, сыграла аналогичную роль, побудив значительную часть профессиональных востоковедов к масштабным и концептуальным социально-историческим обобщениям.

Специально рассматриваются деятельность и работы недавно скончавшегося профессора Ю.И. Семенова, с именем которого связано появление в советской, а затем российской социальной философии и философии истории термина «политаризм». Оригинальная историософская концепция Ю.И. Семенова, созданная и разработанная автором в условиях его сознательного противостояния агрессивной идеологической среде и административному диктату, стала ценным компонентом концептуально-научного осмысления исторического процесса, сохраняя свое эвристическое значение и по сей день. Используемые Ю.И. Семеновым понятия и в целом сам его подход к осмыслению социально-исторической и социально-политической реальности заслуживают внимания как одна из версий творческого марксизма, занимающего заметную нишу в современном отечественном и зарубежном академическом дискурсе.

Представленная статья дает реальное приращение знания об этом предмете, а системно изложенная в ней концепция политаризма Ю.И. Семенова, полагаю, еще долго будет ценной составляющей концептуального осмысления исторического процесса.

В статье анализируется проблема соотношения двух исторических феноменов, в значительной степени определивших облик целого столетия и оказавших влияние на развитие последующих форм культуры. При несомненной сциентистской ориентации позитивизма и бонапартизма середины и второй половины XIX в. вопрос о степени их родства остается дискуссионным. Автор статьи выступает против гипотезы о прямом определяющем влиянии позитивизма на бонапартизм. С целью обоснования этого утверждения в статье рассматриваются сочинения Луи Бонапарта, напрямую связанные с естественно-научной тематикой. Работа, посвященная им производству сахара во Франции, по существу, преследует иные цели. Написанная политическим узником, она имеет полемическую направленность по отношению к принимаемым во Франции правительственным решениям. Луи Бонапарт призывает ориентироваться на общие интересы страны, принять во внимание нужды производителей, потребителей и жителей колоний Франции. Он дает обстоятельное описание процесса получения сахара из свеклы, упоминает внедренные технические новшества. Политическая независимость, на его взгляд, требует сохранения и развития производства сахара в стране. В сочинении о проекте строительства канала, соединяющего Тихий океан с Атлантическим, он приводит различные соображения о необходимости подобного предприятия. В этом произведении Луи Бонапарт оперирует различными географическими данными, также стремится показать свое знакомство с гидравликой. Подчеркивает он и политическую важность проекта, равно как и его коммерческую привлекательность. С позитивизмом позицию Луи Бонапарта сближает разделяемая им идея прогресса, призыв опираться в государственной жизни на науку, имеющую практическое применение, критическое отношение к умозрительным теориям. Расходится он с родоначальником позитивизма в оценке роли религии и республиканских институтов. Луи Бонапарт не разделял ни теории трех стадий Конта, ни его энциклопедического закона. Делается вывод о том, что позитивизм и бонапартизм как особые исторические феномены одного века имеют некоторые родственные черты, но не вытекают один из другого.