Идеи и Идеалы

В статье различаются и анализируются два плана дискурсов о смерти, а также понимания космоса: естественный, независимый от человека и детерминирующий его жизнь, и приватный, так сказать искусственный, ориентированный на человека. Уже в работах Платона и дальше по всей истории можно реконструировать эти планы. В статье они демонстрируются на примере романа Александра Богданова «Инженер Мэнни». Автор показывает, что приватный план первоначально был самостоятельным; он формировался в Древнем мире на основе семиотических схем, которые изобретались как средства разрешения проблемных ситуаций, в том числе для осмысления смерти и космоса. Соответствующие схемы были понятны человеку, так как и созданы для его блага, что нетрудно объяснить, ведь именно человек изобретал схемы, которые позволяли ему понять происходящее и эффективно действовать. Другое дело современные научные объяснения Вселенной и смерти человека. Они часто описывают (моделируют) независимые от человека естественные процессы, которые с железной необходимостью заставляют его следовать этим процессам, но которые человек не может понять. Обособление приватного плана, утверждает автор, тоже не пошло на пользу человеку. Когда последний проигнорировал естественный план, реализуя в познании действительности только свои желания, полученная в результате реальность уподобилась содержанию его сознания без всякой коррекции со стороны опыта. Автор иллюстрирует это положение, анализируя одно юношеское воспоминание Карла Юнга. На основе различия указанных двух планов (приватного и независимого от человека) предлагается краткое осмысление естественных, гуманитарных и социальных наук, а также понимания смерти и Вселенной. Хотя Вселенная является физическим объектом, это еще и объект гуманитарных и социальных наук. Последнее может быть понято в том плане, что Вселенная представляет собой сверхсложный текст и месседж, которые нам еще предстоит понять, а также является определенной формой жизни, естественно, не биологической, природу которой опять же нужно понять и исследовать. В заключение статьи обсуждается кризис нашей цивилизации и возможный сценарий его разрешения.

Фелицитарный поворот европейской цивилизации формирует критическую индустрию – совокупность идей о том, каким должно быть счастье и как его правильно ощущать. В этих концептуальных идеях смешиваются или подменяются понятия «успех» и «счастье», не рассматривается ценностный опыт переживания неудачи. Переживания чувства счастья подменяются неоднозначными эмоциональными состояниями, связанными с практиками достижительных и демонстративных стратегий. Доктрина социального успеха модальна, лишает человека свободы выбора альтернативных стилей жизни. Фелицитарная доктрина опирается на механизм социального давления, заставляет человека выбирать «счастливые объекты». Счастье в его социальном смысле навязывается, человек лишается своего свободного индивидуального счастья.

Мы рассматриваем концепт «счастье» в соотношениях с его оппозициями: успехом, неудачей. Успех требует постоянного подтверждения и несет риски неудачи. Неуспех рассматривается как форма счастья, наполненная ценностным опытом, необходимым для построения будущей траектории жизненного пути. Это позволяет выйти на определение счастья, его социально-философское и социокультурное содержание, сформировать научное представление о культуре счастья. Выводы основаны на методах системного, социокультурного подходов.

Культура счастья характеризует фелицитарный опыт человечества, Счастье есть подсистема системы «культура», оно охватывает единым смысловым содержанием вечные ценности, диктует нормы добродетели, выполняет стабилизирующую и регулирующую функции, проявляет себя в символическом оформлении. Смысловое содержание счастья соединяет терминальный (ноологический) и инструментальный (повседневный) аспекты духовной жизни человека и его социальных практик. Поведенческие паттерны, символика распределяются в соответствии с дуальным содержанием понятия «счастье».

Когда упорядочивающая и упорядоченная систематичность классических научных теорий или философских концепций воспроизводит предполагаемый порядок природы, очевидность и непроблематичность такого соответствия не требует специального осмысления. На пути решения актуальной проблемы концептуализации хаоса возникает парадокс: чем сильнее упорядочивающие средства и более разработана концепция, тем меньше остается в ней собственно хаоса. И наоборот: чем больше хаотичности, тем менее концептуальной будет соответствующая концепция. Этот парадокс оказывается одной из версий парадокса концептуализации неконцептуализируемого, который возникает из-за стремления схватить несхватываемое. Он поддерживается жесткостью классических бинарных оппозиций, снятие которых позволяет избежать его радикального заострения. Характерными примерами выступают проблема Другого или возможность непротиворечиво мыслить противоречия. Это же происходит с концептуализацией несистемного и нестабильного. Несистемное приходится так или иначе систематизировать, чтобы хотя бы включить каким-то образом в систему знания о многообразных системах, а нестабильное – стабилизировать, чтобы получить готовую концепцию. Ведь онтология нестабильного, хотя и должна была бы соответствовать концептуализируемому, не может позволить себе быть нестабильной, если не собирается выпасть из восприятия академическим сообществом. Возможности преодоления парадокса поэтому предоставляются постнеклассическими средствами, которые, отталкиваясь от традиционных трактовок хаоса, позволяют выстроить достаточно гибкие и пластичные концепты, которым было бы доступно постижение хаоса на современном уровне развития познания. Тем самым намечается способ мыслить хаос хаотически, но так, чтобы избежать саморазрушительной катастрофы хаотического мышления. Такими концептами, рассматриваемыми в статье, выступают хаосмос, гиперхаос, магма, плазма и плазмагма. Рассмотренные пути и способы преодоления или избегания парадокса концептуализации хаоса демонстрируют, что так или иначе приходится трансформировать сам образ мысли. Необходимо переосмыслить само мышление, чтобы выстроить достаточно гибкие и пластичные постнеклассические концепты, которым было бы доступно постижение хаоса.

Статья представляет собой размышления над концепцией разумного замысла вселенной, связи ее с развитием научных представлений о мире, а также о свободе воли и предопределенности. За основу в методологическом аспекте авторы взяли пять доказательств Бытия Божьего, которые в свое время были разработаны Фомой Аквинским: 1) от движения, 2) от производящей причины, 3) от необходимости, 4) от степени совершенства, 5) от целевой причины. Охарактеризовав каждое доказательство, авторы работы опровергают или доказывают каждое из них с точки зрения концепции предопределенности и Бытия Божьего. Полагаем, что доказательства Фомы Аквинского отчасти основаны на логике Аристотеля и, как мы считаем, на обыденных представлениях о мире. При этом существенно, что Аристотель является основоположником целого ряда наук, являющихся ключевыми в настоящее время.

Кроме того, авторы ссылаются на одного из величайших философов эпохи просвещения – Канта – в связи с его взглядами о целесообразности и эстетике как категории прекрасного и разумного. Затем авторы, опираясь на труды Канта о свободе воли и Бытии, размышляют о тезисах причинности. Анализируется связь онтологической случайности, квантовой физики и вопросов свободы выбора и предопределенности. В завершение работы авторы делают вывод о том, что свобода есть Бог, а Бог есть там, где присутствует выбор.

Публичные интеллектуалы с их положением в СМИ, социальных сетях, университетах, экспертных группах и мозговых центрах являются влиятельной силой социальных преобразований. В статье анализируется опыт американских мозговых центров консервативного направления, которые в последние полвека играют важную роль в общественном сознании американской нации и в политике. В статье обсуждаются четыре взаимосвязанные темы. Первая – роль интеллектуалов в современной политике на примере консервативного движения и его отношений с Республиканской партией и выборными органами власти. Вторая тема – причины протеста ряда консервативных публичных интеллектуалов против Трампа (Never Trump, Resist Trump) и идеологические, стилистические, персональные и материальные мотивы этого протеста. Анализируется кризис внутри консервативного движения и расщепление его на несколько направлений, в том числе появление нового направления – популистского консерватизма. Нисходящий сверху вниз элитарный бренд политики, который много лет доминировал в США как при республиканских, так и при демократических администрациях, привел к снижению общественного доверия к социальным институтам, которые контролируются элитами. Возникла нужда в лидерах, которые могли бы найти общий язык и понимание с обществом и с избирателями. Вследствие этого в США на подъеме популизм, т. е. прямое обращение политиков к народу, его нуждам и интересам, через голову элит и их институтов. Третья тема – формы и практики влияния популистского крыла консервативного движения на идеологию и программу Республиканской партии, его попытки сотрудничать с администрацией Трампа и другими органами правительства, с движением МАГА и его социальной базой. Новое направление консерватизма преумножило опыт «мягкого» влияния на президентскую администрацию и Конгресс путем разработки своих предложений, в частности «Проекта 2025» как наказа и мандата избирателей на смену курса страны и перстраивание политических структур. «Проект 2025» также обращен к социальной базе своего движения. Четвертая тема – смена позиций «невэтрампистов» во второй срок Трампа и уроки их сопротивления. Автор делает выводы из кейса «невэтрампизм» и указывает на новации интеллектуалов-консерваторов в их взаимодействии с властью.

В статье изложена авторская гипотеза о двух видах механизмов социальной самоорганизации: механизме ее запуска и механизме поддержания структурной целостности (солидарности) социальной системы. Механизм запуска обеспечивает собственно процесс самоорганизации. Это реципрокный альтруизм, или взаимопомощь, результатом которого является сплоченность, или «спаянность», солидарность родственных индивидов. Альтруистические действия («трайбализм») создают и поддерживают социальную структуру локального масштаба. Поскольку альтруизм предполагает наследственно обусловленную способность к жертвенному поведению ради сородича, то природную основу его составляет универсальный феномен индивидуального распознавания и индивидуального же предпочтения. Автор рассматривает четыре основные, по его мнению, социологические концепции альтруизма: Ибн Халдуна, Э. Дюркгейма, П.А. Кропоткина и П.А. Сорокина.

Механизм поддержания структурной целостности общества направлен на непрерывное обеспечение солидарности как сложившегося состояния. Основой его является генетически детерминированное альтруистическое поведение членов общества. Но сам механизм имеет социальную природу; это «игра», реализуемая в двух исключительных видах – состязания и представления. Игра в тотальном смысле внекультурная, общераспространенная, не является специфическим признаком человеческих сообществ. Структура игры как механизма обеспечения солидарности содержит три ключевых атрибута: 1) правила, 2) участники и 3) пространственно-временная организация; удовлетворяет четырем базовым условиям самоорганизации как таковой: 1) совместность обитания, 2) длительность существования множества индивидов со сходным поведением, 3) синхронизация их поведения и 4) гетерархическая соподчиненность индивидов. Это позволяет рассматривать игру в качестве инвариантного непрерывно действующего механизма поддержания солидарности как на уровне простых сообществ, так и в больших сложных обществах. Специализированными институциональными формами игры как механизма социальной самоорганизации выступают сакральные ритуальные практики и мужские «альянсы».

Цифровые трансформации социальной системы, наблюдаемые исследователями в различных ее областях, делают актуальным изучение сетевых феноменов, связанных с проблемами современного российского общества. «Яжемать» рассматривается в статье в качестве яркого примера таких явлений, как симптом обесценивания материнства в компьютерно-опосредованной коммуникации. Это обесценивание принимает различные формы, в том числе виртуальные. Для более детального его анализа были обозначены уровни, на которых происходит принижение значимости как самого факта рождения и воспитания детей, так и конкретной женщины в роли матери, и рассмотрена взаимосвязь этого процесса с сетевыми механизмами. Обесценивание на личностном уровне эксплицируется в ракурсе юнгианских исследований: представлен ряд сценариев развития материнского начала, сопряженного с утратой самоценности. Для выявления характерных особенностей обесценивания материнства на межличностном уровне ситуация рассматривается с точки зрения теории социального конструирования, а также в рамках концепции эпистемической несправедливости. Возникновение феномена «яжематери» анализируется как случай герменевтической несправедливости наоборот, требующий идентификации, выступающий симулякром и не имеющий твердых оснований для концептуализации. В результате изучения сетевого уровня, охватывающего оценки пользователей интернета, в частности членов виртуальных тематических сообществ, представлены основные виды контента, посвященного проблематике «яжематеринства», а также типы акторов, выявленные в ходе качественного контент-анализа комментарийного фона из релевантного источника. Подводя итоги работы, автор констатирует дефицит толерантности в дискурсивном пространстве исследуемого феномена и выдвигает альтернативное определение понятия «яжемать» – это приписываемое дейктическое высказывание о себе индивида женского пола, имеющего ребенка / детей и руководствующегося этим фактом в своих поступках; оно подразумевает интерпеллируемую идентичность, отличающуюся от традиционного, нормативного образа материнства. Это элемент доминирующего дискурса, знак, закрепляющий и распространяющий негативные представления социума об определенных моделях материнского поведения, что сопряжено с девальвацией материнства в целом.

Статья посвящена исследованию учения об обществе и об общественном идеале во французском персонализме Жана Лакруа и Эмманюэля Мунье и в философии Иммануила Канта. Исследование осуществляется посредством компаративистского анализа социально-философских, этических, а также религиозно-философских оснований французского персонализма и кантовской философии.

Социально-философской концепцией, лежащей в основании как персоналистского, так и кантовского учения об обществе, является интегральный синтез двух идей. Во-первых, это идея о ценности человеческой личности самой по себе. Во-вторых, это идея о взаимосвязи личностной формы существования человека с его общественным форматом бытия. Основываясь на данной концепции, философы-персоналисты в качестве действенного способа общественного развития провозглашают принцип «сопричастности», который заключается в совершенствовании форм межличностной коммуникации на основании культивирования идеалов деятельной любви («вовлечения»), общественной солидарности и взаимной ответственности всех членов социума.В кантовской философии основным способом общественного развития провозглашается антагонистический принцип «необщительной общительности», опирающийся на идею созидательной роли социальных противоречий и усилий по их преодолению.

В основании учения об общественном идеале как у персоналистов, так и у Канта лежат два идейных принципа. В первую очередь это принцип непосредственного влияния морального совершенствования каждого человека в отдельности на уровень социальной развитости всего общества в целом. Во вторую очередь это принцип опоры на религиозно-философские основания социального прогресса. Идея морального развития членов общества обогащается религиозно-философскими основаниями социального прогресса и приобретает в таком сочетании необходимую смысловую глубину. Однако если персоналисты в качестве религиозно-философского основания социального прогресса избирают духовное приобщение к личностному божественному бытию Святой Троицы, то для Канта религиозно-философским основанием социального прогресса является разработанная им концепция моральной религии, основанная на принципах автономной этики.

Русский ученый Н.Я. Данилевский в фундаментальном труде «Россия и Европа» изложил свои взгляды на феномен человечества. В настоящей статье на основе сопоставления представлены два разных понимания, два разных прочтения историософских мыслей известного ученого. Выделен один из ключевых аспектов разногласий между сторонниками того или иного прочтения – толкование учения о культурно-исторических типах; обозначены основные позиции, с которых оппонентам предлагается более детально рассмотреть высказываемые автором «России и Европы» идеи.

В качестве методологического принципа исследования авторы предлагают использовать известный принцип единомножественности, позволяющий найти подход к объяснению реальных понятий, в том числе понятия личности независимо от ее масштаба.

В защиту сделанных Данилевским выводов выступали последователи автора, ученые, известные и начинающие исследователи на всём протяжении существования книги «Россия и Европа», а это более 150 лет. Это свидетельствует, с одной стороны, об актуальности и значимости увиденных отечественным мыслителем проблем, особенно для России, за историческую судьбу которой Данилевский искренне переживал, а с другой стороны, о необходимости признать большую степень субъективности характера социогуманитарной сферы знания. Коллективному оппоненту, в свое время и в лице В.С. Соловьёва, и в лице Ф.М. Достоевского, а в данном частном случае – в лице философа русского зарубежья середины ХХ века С.А. Левицкого, цивилизационный подход Н.Я. Данилевского к истории человечества обычно мешал и продолжает мешать выстроить свою собственную научную теорию о всемирном благе.

В статье высказано предположение о скрытой причине, возможно до конца неосознаваемой самим Левицким, такого субъективного прочтения им труда Н.Я. Данилевского – это созданная Левицким теория российского солидаризма, объятого, цитируя самого Левицкого, «пафосом вселенскости». Впав в пафос, трудно сохранить способность объективного восприятия взглядов другого человека.

Особую озабоченность и в связи с этим дополнительный мотив к написанию данной статьи у авторов вызывает тот факт, что С.А. Левицкий, преподаватель университета в США, делится своими рассуждениями о Данилевском как о мыслителе в плеяде русских философов, о его роли в истории русской философии со своими студентами, читая лекции по русской литературе и философии. Более того, свое субъективное толкование историософских взглядов Данилевского он публикует в составе сборника очерков по истории русской философии как учебное пособие, так или иначе влияя на формирование мировоззрения молодежи.

Русский ученый Н.Я. Данилевский в фундаментальном труде «Россия и Европа» изложил свои взгляды на феномен человечества. В настоящей статье на основе сопоставления представлены два разных понимания, два разных прочтения историософских мыслей известного ученого. Выделен один из ключевых аспектов разногласий между сторонниками того или иного прочтения – толкование учения о культурно-исторических типах; обозначены основные позиции, с которых оппонентам предлагается более детально рассмотреть высказываемые автором «России и Европы» идеи.

В качестве методологического принципа исследования авторы предлагают использовать известный принцип единомножественности, позволяющий найти подход к объяснению реальных понятий, в том числе понятия личности независимо от ее масштаба.

В защиту сделанных Данилевским выводов выступали последователи автора, ученые, известные и начинающие исследователи на всём протяжении существования книги «Россия и Европа», а это более 150 лет. Это свидетельствует, с одной стороны, об актуальности и значимости увиденных отечественным мыслителем проблем, особенно для России, за историческую судьбу которой Данилевский искренне переживал, а с другой стороны, о необходимости признать большую степень субъективности характера социогуманитарной сферы знания. Коллективному оппоненту, в свое время и в лице В.С. Соловьёва, и в лице Ф.М. Достоевского, а в данном частном случае – в лице философа русского зарубежья середины ХХ века С.А. Левицкого, цивилизационный подход Н.Я. Данилевского к истории человечества обычно мешал и продолжает мешать выстроить свою собственную научную теорию о всемирном благе.

В статье высказано предположение о скрытой причине, возможно до конца неосознаваемой самим Левицким, такого субъективного прочтения им труда Н.Я. Данилевского – это созданная Левицким теория российского солидаризма, объятого, цитируя самого Левицкого, «пафосом вселенскости». Впав в пафос, трудно сохранить способность объективного восприятия взглядов другого человека.

Особую озабоченность и в связи с этим дополнительный мотив к написанию данной статьи у авторов вызывает тот факт, что С.А. Левицкий, преподаватель университета в США, делится своими рассуждениями о Данилевском как о мыслителе в плеяде русских философов, о его роли в истории русской философии со своими студентами, читая лекции по русской литературе и философии. Более того, свое субъективное толкование историософских взглядов Данилевского он публикует в составе сборника очерков по истории русской философии как учебное пособие, так или иначе влияя на формирование мировоззрения молодежи.

ХХI век знаменуется всплеском прорывных цифровых технологий: глобальная цифровая трансформация оказывает значительное воздействие на различные аспекты жизни человека, включая социальные отношения. В современном мире наблюдается тенденция к утрате ценности индивидуальности и духовности в погоне за материальным успехом и цифровыми технологиями. В этом контексте особенно важным становится сохранение условий развития субъектности как ключевого антропологического качества становления полноценной личности. Проявление субъектности в цифровой среде обретает всё большую актуальность из-за недостаточного понимания факторов, которые могут препятствовать ее развитию и репрезентации, а также последствий трансформации субъектности под влиянием происходящих изменений. Современный человек оказывается в условиях гибридной цифровой среды, где реальный и виртуальный миры переплетаются, что может привести к фрагментации личности и отчуждению субъектности. Влияние «больших данных», технологий искусственного интеллекта и алгоритмического капитализма создает угрозу для свободы, индивидуальности и автономии человека. Интеграция таких технологий в образовательный процесс требует особого внимания и баланса между инновациями и сохранением традиционной системы образования. Появление анонсированных мировыми корпорациями личных ассистентов на базе LLM (large language model – «большая языковая модель») может потенциально привести к исчезновению Я (субъектности) в результате взаимодействий с искусственным интеллектом, в которых индивидуальное сознание будет подвержено регулярному влиянию (манипуляции) со стороны цифрового агента.

В статье на материалах социологического опроса представлено исследование факторов готовности выпускников педагогических направлений подготовки колледжей и вузов к работе по специальности. Цель статьи – выявление и анализ факторов, влияющих на готовность выпускников колледжей и вузов, освоивших педагогические программы, к работе по специальности в общеобразовательных школах. Для ее достижения проведено исследование готовности к работе по специальности на основе социологического подхода. Полученные результаты позволили разбить респондентов на 3 группы: с высокой степенью готовности, средней степенью готовности и низкой степенью готовности к работе по специальности. Результаты исследования показали, что чуть более половины выпускников педагогических направлений имеют высокую степень готовности и планируют сразу устроиться работать по специальности. Выявленные закономерности позволили сделать выводы, что готовность работать по специальности оказывается под ощутимо выраженным влиянием трех значимых факторов: экономического фактора, проявляющегося в отношении заработной платы; уровня профессиональных компетенций, а также фактора профессионального призвания. Среди них выявлены факторы, положительно или негативно влияющие на выпускников в зависимости от их уровня готовности. Например, выпускники с высокой степенью готовности к работе по специальности в целом более высоко оценили свои профессиональные компетенции, в отличие от выпускников с низким и средним уровнями готовности к работе по специальности. Выявлен низкий уровень развития компетенций у тех молодых людей, которые поступили на педагогические направления подготовки не по призванию, и, наоборот, высокий уровень у тех, кто пришел учиться по призванию. Низкий уровень готовности к работе по специальности выражен в намерении изменить вектор профессионально-образовательной траектории. Ограничения исследования состоят в пилотном характере реализованного проекта. Перспективы исследования состоят в возможности проведении сравнительного анализа между выпускниками колледжей и вузов и возможности дополнить регулярные мониторинговые исследования, проводимыми ФГБУН «ВолНЦ РАН» в социальной сфере.