Идеи и Идеалы

Двойственность отношения человека к Божеству как «я» и как «мы» превращается в двойственный характер любого общественного единства – свободный и репрессивный одновременно. Представление о генетической связи «мы» и «я» – отображение идеальной основы эмпирически данных обществ. Оно есть абстрактное единство, «мы», возвысившееся над «я», подчинившее его тираническому «долгу» и провоцирующее восстание «я». Проявлением долженствования является эмпатия, легитимация, сакрализация. Конфликт ценностей «я» и «мы», заложенный в самой идеальной основе общества, различен для конкретных обществ. Социальная эмпирия по-разному понимает генетическую связь «я» и «мы». В ней всегда наблюдается циклический конфликт «я» и «мы» как чередование анархии и деспотии. В современном обществе он приобрел вид конфликта капитализма и социализма, но сохранил свой сакральный источник – Богопонимание. Представление о координации и не-иерархичности «мы» и «я» – отображение идеала общества, который зависит от правильного Богопонимания. Эволюция Богопонимания меняет соотношение трансцендентности и имманентности в образе Божества, однако его антиномичность никогда не преодолима и дана объективно, в коллективном сознании. Поэтому абсолютный идеал теозиса человека существует вместе с оптимизационным идеалом «общества служения», включающим в себя требования социального подчинения и дисциплины. Раскрытие имманентности Бога человеку смягчает жестокость правовых и нравственных норм. Их произвольное смягчение приводит к хаосу и общественным бедствиям. Совершенное общество образуется единством принципов служения, солидарности и свободы. Служение антиномично: человек обязан содействовать росту добра и ограждению мира от зла. Эти требования исключают друг друга. Первое есть следование благодати, а второе – следование «закону». Служение одновременно требует и укрепления «закона» и его ослабления. Ограждение мира от зла есть, прежде всего, ограничение свободы человеческих действий. Ссылка на антиномизм оптимизационного идеала превращается в допущение, что антропологическое совершенство как рост добра освобождает человека от объективного социального порядка.

Широко обсуждаемый мировой системный кризис усугубляется отсутствием в науке, философии, интеллектуальной культуре в целом идей, способных порождать новые парадигмы. Начать выход интеллектуальной культуры из рецессии способна философия. Для этого требуется выполнить несколько условий: предложить новый способ проблематизаций, включить новые философские проблемы в междисциплинарные обсуждения, выявить ряд идей человечества как слабо отрефлексированные философские интуиции. Миссией философии в XXI в. является осуществление синтезов. В широком смысле это объединение в единую систему человека, Природы, общества с установкой на их согласованное подключение к саморазвитию Мироздания. В узком смысле это синтез философии, физики, математики, где прерогатива философии – организация междисциплинарных исследований и проектов. Ещё одной актуальной для философов задачей оказывается работа над основаниями научной социальной теории, способной осуществлять анализ социальных процессов, в том числе с привлечением инструментов имитационного моделирования, служить базой для выбора стратегий развития. Философам важно усматривать основной областью своей деятельности интеллектуальную культуру в целом, частью которой является наука.

Цель статьи – проанализировать роль меркантилизма в контексте хозяйственной политики времен кризиса XVII в. Традиционно исследование меркантилизма осуществляется в рамках дис-
курса истории экономики. Однако автор провел анализ не только с позиций теории финансов, но и исторической социологии, а также демографии и климатологии. Автор полагает, что мерканти-
лизм – это и политическая практика по случаю, и осознанная необходимость, и разрушительная финансовая технология. Рассмотрены в основном отрицательные стороны меркантилизма как эко-
номической политики и финансовой технологии. Основные требования идеологии меркантилизма провоцировали агрессивную внешнюю политику – внутриевропейские войны и захват колоний. Сделан вывод, что у меркантилизма были метаэкономические причины – демографические и климатические. Политика меркантилизма была ответом на попадание европейских обществ в маль-
тузианскую ловушку в XVII в., возникшую в результате перенаселения и глобального похолодания. Из мальтузианской ловушки возможно два выхода. Первый предполагает внешнюю агрессию
с целью увеличения доли все уменьшающегося количества ресурсов мировой экономики в период кризиса. Второй выход – создание новой, более широкой ресурсной базы на основе инноваций и
дешевого труда маргинализованных слоев населения. Результатом применения на практике идеологии меркантилизма в XVII в. стало самоисполняющееся пророчество, которое стигматизировало
категорию «долг» и таким путем уничтожило народные кредитные системы в Англии предшествующей эпохи. Кредитные деньги были заменены в обращении металлической наличностью, а труд
маргинализованных слоев стал одной из предпосылок промышленной революции.