О положении в средней школе
Любищев А.А.
УДК: 373
Аннотация:

Предисловие. О статье А.А. Любищева «О положении в средней школе» Журнал «Идеи и идеалы» в качестве научного наследия печатает статью нашего зна- менитого ученого Александра Александровича Любищева. Поражает актуальность этой статьи, написанной 60 лет назад: здесь и «исключительно низкий уровень математических знаний», и «неумение излагать мысли», и «незнание иностранных языков», и общий «низ- кий уровень развития». Такова его оценка советской школы в ее сравнении со школой до- революционной. И здесь стоит сказать, что, несмотря на существенное падение уровня образования в 20-е и 30-е годы XX века, в общем-то сохранялись очень высокие критерии образованности, сформированные в гимназиях и реальных училищах. Эти критерии по- степенно размывались уже в послевоенный период и далее. Можно вспомнить хотя бы тяжелые последствия «процентомании», характерной для 70-х годов. К этому в постпе- рестроечные годы добавился ЕГЭ, который, повысив в определенной степени объектив- ность оценок, по своей сути ориентирован на натаскивание, а не на понимание и соответ- ствующее знание. Об опасности такого подхода А.А. Любищев пишет, когда говорит о «догматизации» преподавания, в первую очередь русского языка и литературы. Очень важно то, что А.А. Любищев говорит о преподавании математики и ино- странных языков. Когда он отмечает тот факт, что «студенты-математики… заметно вы- делялись по своему уровню по сравнению со студентами других факультетов, и их отве- ты большей частью носили серьезный, сознательный характер», это кажется очевидным, поскольку математика – предмет трудный и требующий умения логически мыслить. Ме- нее тривиально то, что он говорит об изучении языков: «Роль развития правильного последовательного мышления возлагается, в первую очередь, на языки, как русский, так и на иностранные…». В частности, когда в современных стандартах речь идет о компе- тенциях, то за изучением языков закрепляется формирование компетенции общения, а не «правильного последовательного мышления». Здесь стоит заметить, что нет практи- чески ни одного предмета, который формировал бы по отдельности те компетенции, которые приводятся в стандартах. Возьмем такую общекультурную компетенцию, как «способность анализировать основные этапы и закономерности исторического разви- тия общества для формирования гражданской позиции». Какая учебная дисциплина ее формирует? Здесь и философия, и история, и политология, и право, и культурология… 122 Идеи и Идеалы № 2(28), т. 2 • 2016 ИДЕИ И ИДЕАЛЫ НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ Только сочетание разных предметов и, конечно, жизненная практика дают в результате названную способность. Исключительно актуально и то, что А.А. Любищев пишет о необходимости писать сочинения на разные свободные темы. Именно «свободные», которые «требуют самостоя- тельной работы мысли, уменья мобилизовать находящийся в распоряжении ученика запас сведений из всех областей и умения последовательно излагать мысли по непроторенным путям…». У нас же написание сочинений сведено к минимуму. И то, что его вернули в ка- честве допуска к ЕГЭ, мало что дает в целом. Отдельная проблема – обучение педагогов. А.А. Любищев ставит вопрос радикально: «Вопрос о типе вуза, готовящего преподавателей, должен быть пересмотрен. Я со своей стороны, как и многие мои товарищи, считаю, что университет лучше готовит препода- вателей, чем педагогический институт, и дальнейшее развитие педагогического образова- ния должно идти по пути снижения педагогических и политических предметов и по при- ближению всей программы преподавания к университету». У нас же произошло проти- воположное: на базе десятков пединститутов создали университеты (особенно много та- ких университетов появилось в 1971–1973 годах в связи с пятидесятилетием образования СССР), т. е. сущностным содержанием пренебрегли в пользу «смены вывески». А.А. Любищев пишет и о недостатках заочного образования. Поскольку сейчас речь постоянно идет о необходимости повышения уровня образования в нашей стране, стоит вспомнить то, что писалось хорошо образованным умным человеком ровно 60 лет назад, и более того, конструктивно подумать о возможности использования в организации учеб- ного процесса даваемых им рекомендаций. О.А. Донских

В ПЕРВЫЕ ПОСЛЕКРИЗИСНЫЕ ГОДЫ (1998-2001)
Ханин Г.И.
DOI: 10.17212/2075-0862-2016-2.1-152-166
УДК: 330.8
Аннотация:

Рассказывается о научной и педагогической деятельности в 1998-2001 годы. Дается характеристика СГУПС, студентов и преподавателей кафедр «экономическая теория» и «мировая экономика», моего руководства аспирантами. Подробно рассказывается о наиболее важных выводах  первой части моей книги «Экономическая история России в новейшее время», допущенных в ней пробелах и неточностях. Важное место уделяется содержанию дискуссии на российско-американской конференции по истории советской экономики в Звенигороде летом 2000 года, дается характеристика ее участникам. Объясняются причины моего ухода из СГУПС.

ЗАКАТ ЧЕЛОВЕКА И ПОЯВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА (ИТОГИ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ). Статья 1
Донских О.А.
DOI: 10.17212/2075-0862-2016-2.1-9-24
УДК: 008; 94(481).081-82
Аннотация:

В статье Первая мировая война рассматривается как переходный период от идеологии Просвещения к формирующемуся миру массового человека. Формулируются специфические черты этой войны, которые радикально отличают ее от предшествующих конфликтов разного масштаба. Показано, что Первая мировая открыла и опробовала новые возможности контроля над человеком. Анализируется особое значение Первой мировой для России, для которой она становится началом культурной катастрофы. Побеждают идеология и практика, построенные на убеждении в том, что можно преобразовать человека, изменив внешние формы его существования, тогда как интеллигентские оппозиционные партии, в частности кадеты, стремились к установлению демократии и уважению прав личности. После формального окончания Первая мировая продолжилась как во внутренней, так и во внешней политике ряда европейских стран, в первую очередь в Германии и России. Это нашло свое выражение в трудовых армиях, усиленной массовой пропаганде, в смещении от религии к идеологии, в установлении тоталитарных режимов, черпающих свою силу в установке на постоянную борьбу. В итоге Первая мировая война открыла возможность перехода к массовому человеку объединяющегося человечества.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ И.Т. ПОСОШКОВА КАК ПЕРВИЧНАЯ ФОРМА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ В РОССИИ XVIII СТОЛЕТИЯ
Коковин И.С.
DOI: 10.17212/2075-0862-2016-1.2-53-61
УДК: 330.84
Аннотация:

В статье анализируется тенденции становления такой дисциплины как философия экономики. Обосновывается гипотеза о невозможности возникновения автономного философско-экономического знания в России XVIII столетия. Исследуются предпосылки философско-экономических трендов в России. Анализируется история становления научного, рационального типа экономического мышления в России восемнадцатого столетия в рамках религиозно-утопического дискурса. Согласно основному тезису статьи, философско- экономический дискурс не мог сформироваться в России восемнадцатого столетия по причине отсутствия культурных предпосылок. Здесь можно говорить о включенности проблемы экономического в религиозно-утопический контекст, констатируется факт неподготовленности культурного пространства к рецепции экономических идей и понятий. Тем не менее, потребность в научном экономическом мышлении, способном указать пути модернизации хозяйства, обостряется в связи с известными историческими преобразованиями Петра I, породившими ситуацию конкуренции с Европейскими державами в таких областях как торговля, военное дело и кораблестроение.

НАУКА И ИСТОРИЯ
Фет А.И.
DOI: 10.17212/2075-0862-2016-1.2-96-132
УДК: 304.4
Аннотация:

Предмет настоящей статьи – роль философии в истории, начиная с античности. Именно тогда возникает представление о всемогуществе умозрительного познания, которое особенно сильно выразил Пифагор. Это прямо относится к общему свойству великих исследователей, склонных к неоправданному расширению области применения своего метода. Особо анализируется вред, который нанес научному познанию Платон. Успехи науки вызвали к жизни фантастическую философию рационализма, и этой наукой, несомненно, была греческая геометрия. Под влиянием Платона и геометрии Евклида в Средние века возникает теология. Только в XVIII веке наука в современном смысле слова стала катализатором прогресса. Решающую роль сыграл Ньютон, который, создав дифференциальное и интегральное исчисление, обосновал философию эмпиризма, обеспечив ее историческую победу. Коммунизм и фашизм выросли на почве так называемой «немецкой классической философии», продолжившей традиции средневековой философии рационализма. Ученые, в отличие от жрецов прошлого, вовсе не берутся построить единое мировоззрение. Самое возникновение объективной науки означало отказ от важнейших для человека видов знания. В то же время гуманистическое мировоззрение Нового времени оказалось согласно с наукой и готово принять её новые открытия. Оно открывает человеку творческую свободу формировать своё будущее.

СТАТИСТИКА НАЧАЛЬНОГО ПЕРИОДА ДЕПОРТАЦИЙ КРЕСТЬЯНСТВА В 1930–1931 гг.: ВОЗМОЖНОСТИ И ОГРАНИЧЕНИЯ ДЛЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ
Красильников С.А.
УДК: 94.082.1
Аннотация:

В конце 1980-х гг. в контексте политики «открытия архивов» историки получили доступ к государственной статистике репрессий начала 1930-х годов. При очевидных достоинствах централизованного учета репрессий обнаружились значительные лакуны в учете и контроле за динамикой депортированного в спецпоселения крестьянства в 1930–1931 гг. Депортационные операции и создание практически с нуля системы спецпоселений не могли не вызвать статистических сбоев и искажений в отчетности, своего рода информационную «серую дыру». Социальный хаос порождал хаос статистический. На состояние учета ссыльных крестьян влияли факторы как институционального (межведомственные противоречия и рассогласования действий карательных органов, громадная текучесть кадрового состава комендатур и т.д.), так и поведенческого (активные и пассивные формы крестьянского сопротивления) характера. Результатом стало то, что статистически зафиксированная убыль населения спецпоселков в указанный период составила полмиллиона человек, или более четверти численности депортированных, однако точных данных о механизмах и соотношениях различных форм столь катастрофической убыли депортационная статистика не отразила. В данной публикации проанализированы причины информационного «сбоя» корпоративной статистики.

АГРАРНАЯ ЭКОНОМИКА СИБИРИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙН: ПРОБЛЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ СТАТИСТИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ
Рынков В.М.
УДК: 94(47) «1914/1920»
Аннотация:

Данные сельскохозяйственной статистики анализируются с привлечением источников иных видов. Это позволило критически взглянуть на ключевые статистические источники: сельскохозяйственные переписи 1916, 1917 и 1920 гг. В результате перекрестного анализа статистических, делопроизводственных и повествовательных материалов автор пришел к выводу, что рост аграрного производства в Сибири в годы Первой мировой войны, как он рисуется из известных статистических источников, едва ли можно признать достоверным, зато по ряду показателей прирост производства продолжался даже в годы Гражданской войны.

К ВОПРОСУ О ДОСТОВЕРНОСТИ СТАТИСТИКИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ РЕПРЕССИЙ 1918–1953 гг.
Тепляков А.Г.
УДК: 330 94(47).084((571)
Аннотация:

Проблема достоверной репрессивной статистики в СССР 1918–1956 гг. остается актуальной научной задачей. Особенно затруднительно осуществить подсчёты жертв террора во время Гражданской войны, а также лиц, погибших в политической, крестьянской и этнической ссылках 1920–1950-х гг. Малодоступность документов ФСБ, МВД, Архива Президента РФ и ряда других важных архивов препятствует основательному изучению этой статистики. Тем не менее, предпринятое автором изучение ряда фондов центральных и региональных архивов позволило получить ценную статистическую информацию и доказательно оспорить достоверность приводимых обычно цифр, особенно по периоду Гражданской войны и началу 1930-х гг. Благодаря документам ЦА ФСБ удалось найти доказательства массовых расстрелов во внесудебном порядке в 1933 г., численность которых оказалась почти на порядок выше объявленных в начале 1990-х гг. Также опровергнуты статистические уловки, благодаря которым резко занижалась смертность в лагерях ГУЛАГа. Таким образом, новые данные диктуют необходимость уточнения репрессивной статистики с неизбежным увеличением численности пострадавших от карательных действий государства.

РЕФЛЕКСИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ СОЦИУМА КАК ОСНОВАНИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПОЗНАНИЯ
Вальдман И.А.
УДК: 101.1:316
Аннотация:

В статье рассматривается проблема рефлексии исторической динамики социума в современном гуманитарном знании. Показывается, что в современном гуманитарном знании широко представлены тенденции к имитации познавательной деятельности, что находит свое выражение в редуцировании реальной понятийно-логической сложности теоретических описаний социальных феноменов. Такая редукция порождается, помимо прочего, фактическим игнорированием принципа историзма в характеристике изучаемых объектов. Прежде всего, игнорируется качественная изменчивость социальных явлений, выявлению которой и должна служить специальная рефлексия их исторической динамики. В работе предлагается способ преодоления таких кризисных имитативных тенденций в рамках последовательного осуществления социокультурного познания на основании принципа историзма, где любой феномен должен быть теоретически описан в целостном процессе собственного внутреннего развития. Поскольку любой социальный объект в каждый момент своего существования представляет собой снятый результат процесса собственного генезиса, последовательное категориальное описание динамики его развития как качественного становления через внутренне несводимые друг к другу состояния (стадии) позволит действительно реализовать заявляемые в социокультурном подходе познавательные принципы. Предлагаемое решение строится на основании социально-философской рефлексии особенностей исторического познания социума как динамической системы.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА
УДК: 316.4
Аннотация:

В рамках круглого стола обсуждались методы исторической макросоциологии, в т.ч. проблема использования математических методов при анализе исторического процесса. С одной стороны, очевидно, что в истории разных обществ есть определенные регулярности, к которым могут быть применены статистические методы. Это относится к демографическим волнам, к определенным экономическим реалиям и т.д. В качестве примера можно указать на волны Кондратьева. Если принять это как данность, оказывается, что можно говорить о соответствующих закономерностях. Но здесь сразу возникают еще две проблемы – качество данных, на которые можно опереться, и соотношение особенностей истории определенного общества и генеральных закономерностей, характеризующих любое общество. Экономисты, наиболее продвинутые в математическом плане, строят системы моделей, тогда как историки к этому лишь приближаются. Существует и движение индуктивное, когда историки используют статистические данные для анализа определенных конкретных процессов. Обсуждались такие проблемы как выполнение профессиональными историками функции прикладной политологии, что безусловно науке противопоказано, и проблема доступа в архивы. Кроме того, оказалось, что существует глубинная связь между историческими исследованиями и такой комплексной дисциплиной как адаптология. Участники также обсуждали проблемы интерпретации исторических данных и статус наук об обществе в целом.